Я вспомнила неплохой прием из психологии – представить своего врага в смешном свете, и тогда он немедленно потеряет свое устрашающее воздействие."
"Но даже не это придало мне сил, не смех, не мои нелепые мысли, а наглость, с которой эта дамочка стояла напротив меня. В моем доме! Открыв своим ключом дверь и увидев меня в униженном положении, когда я предавалась унынию и вовсе не ожидала кого-то увидеть. Она застала меня в самый неподходящий момент.
А потом ее слова дошли до меня – и крышечку с кипящего чайника окончательно сорвало.
Я вскочила и оказалась наравне с ней. Даже без каблуков я была одного роста с этой малявкой, которая надела туфли на высоченной шпильке. Накачанная гномиха, вот кто она. Наглая, расфуфыренная, искусственная дешевка! Не чета мне!
– Что ты делаешь в моем доме? – возмущенно надвинулась я на нее. – Откуда у тебя ключи?
– Сама подумай, – ответила она с ехидной усмешкой, продолжая покручивать в руке ключи.
Меня это адски бесило, и я дернулась вперед и выхватила у нее связку, почувствовав удовлетворение от испуга на ее лице.
Что, не ожидала, гадина?
– Отдай! – потребовала она, выпятив свои губы-гусеницы вперед и скрючивая пальцы, словно она была дикой кошкой, решившей меня оцарапать. – Это мое!
– Только одна женщина может заходить в этот дом со своим ключом, и это я! – заявила я с победоносной улыбкой и подошла к окну, распахивая створку.
Там, внизу, на расстоянии десяти этажей, был большой козырек, куда и полетели заветные ключики.
Я вовсе не хотела, чтобы она на своих каблучищах кандыбала за мной в попытке отобрать заветное имущество.
– Что ты сделала?! – зашипела она и хотела было посмотреть вниз, туда, куда улетели ключи, как я закрыла створку, едва не прищемив узкий нос – гордость пластического хирурга. – Ничего! – вскричала она. – Руслан сделает мне новые! А твоя глупая детская выходка ему не понравится!
– А мне не нравится, что ты заходишь в мой дом, еще и смеешь меня оскорблять, – выплюнула я ей в лицо, скрещивая на груди руки.
Я знала, что выгляжу не ахти. Бледная, без макияжа, с растрепанными волосами и в легком комплекте из шорт и майки глубокого синего цвета с белой каймой. Но я, черт побери, была у себя дома. К тому же в своей красоте я не сомневалась. У меня было всё натуральное в отличие от этой накачанной стареющей куклы. И как бы она ни старалась меня унизить, этого было не изменить.
В ее наглых глазах мелькнула неуверенность.
