***
— Раскачала-таки зал! — ночной администратор стоит, привалившись спиной к двери. — А вялые были такие, будто зомби.
— В гробу я таких зомби… — стаскивая перчатки. — Где мой коньяк с анисовыми каплями? И кто переложил сигареты?!
— Ты уж определись — ты голос бережешь или садишь? — администратор передал пачку, лежащую на тумбе.
— Сначала траванусь, а потом лечиться буду, — с наслаждением затягиваясь. Головной убор с перьями отправляется на свое законное место, туфли сброшены под гримировальный столик. — Замок расстегни, раз все равно тут! — сигарета смешается в угол рта, а Лола поворачивается к администратору спиной.
Платье в серебряных пайетках сползает вниз.
— Кыш отсюда, стриптиза не будет.
Администратор хмыкает, но за дверь уходит.
Докурить. Снять остальное. Снять грим, намазать лицо кремом. Джинсы, футболка, кроссовки, ветровка. Глоток теплого коньяка с анисовыми каплями. Уже можно. И, черт с ней, еще сигарету.
Спустя десять минут выходит через служебный вход. Шума со стороны улицы не слышно.
«Синяя каракатица» потихоньку засыпает.
Три?
Подносит запястье к глазам. Уже четвертый час ночи. Надо пройтись, иначе не уснет. Да и любить Москву можно и нужно именно в это время, только ночью. Когда в ней почти не видно людей.
***
Медленный прогулочный шаг привлек внимание.
— Эй, не хочешь развлечься?
Ответить не дали — тут же наперерез выплыла другая, в алой коже.
— Ты чего, дура, не видишь — свои! Привет, сладенький. Угостишь?
— Конечно, — кивнул Лев, протягивая пачку сигарет и бутылку с остатками коньяка.
— Как вы тут, девчули?
— Как обычно, — пожала алыми лакированными плечами «ночная бабочка». — День похож на день, ночь — на ночь.
— Что, и никакого разнообразия?"
"Рядом с ними стала образовываться небольшая группа жриц любви — тех, кто не работал. Угощались сигаретами, коньяком. Наперебой делились новостями, сплетнями, случаями и историями из практики. Их совсем не занимал вопрос, кто этот худощавый среднего роста темноволосой и темноглазый парень, который иногда тусуется с ними, угощает сигаретами и коньяком.
Сутенеры его не гоняли, он был симпатичным, с добрыми глазами и задорной улыбкой. Хочет слушать все это дерьмо — пусть слушает. Коньяк и сигареты у него хорошие.
А он слушал. И смотрел. Набирал материал, из которого потом лепилась Лола. Иногда с этой же целью он заходил в ювелирные магазины, в спа-салоны, торговые центры. Отовсюду понемногу. Но, как ни странно, самым благодатным материалом были именно девочки с улицы.
