Ее светский внешний вид был частью ее натуры, но теперь все это казалось ей ненужным и несущественным.
– Конечно, ты можешь прогуляться, когда только пожелаешь, – мягко произнес Петер.
– Спасибо, – ответила Надин.
– Я могу сегодня в обед на тебя рассчитывать? Ты поможешь мне?
– Почему ты не спросишь об этом свою любимую Катрин?
– Я спрашиваю тебя.
– Я вернусь самое позднее в одиннадцать. Этого достаточно?
– Конечно, – снова кивнул Петер и на этот раз добавил. – Спасибо.
Его жена покинула дом, не произнеся больше ни слова.
2Катрин Мишо критически разглядывала себя в зеркале. Пик угревой атаки, случившейся в субботу, прошел, и теперь прыщи начали отшелушиваться. Она выглядела плохо, но уже не так плохо. Если использовать много макияжа и приложить побольше усилий, она могла бы…
Эта мысль вызвала в Катрин неприятные воспоминания. Три года назад, когда она опять, в который уже раз, достигла низшей точки душевного кризиса и ей казалось, что она не вынесет больше своего постоянного одиночества – и тем более перспективы на пожизненное одиночество, – она ответила на объявление о знакомстве в газете.
Текст ей понравился: мужчина писал, что он не очень привлекателен и тоже не ищет красавицу, что ему нужна просто сердечная и романтически настроенная женщина. Он пережил несколько разочарований и сможет оценить, если женщина прежде всего будет искренней и верной.
Мишо показалось, что она подходит по всем критериям: она не была, бог свидетель, красавицей, но зато у нее было доброе сердце и – пусть и довольно сильно скрытые горечью и тщетностью надежд – романтические чувства.
За свою верность и искренность Катрин могла поручиться – каким соблазнам может подвергнуться такая женщина, как она?"
"Мишо написала автору объявления под зашифрованным номером, но не стала прикладывать к письму свою фотографию, сообщив, что на данный момент у нее нет свежего снимка и что она не хотела выдать себя за более молодую, если приложит старое фото. Это был, как ей казалось, удачный ход, поскольку он позволил ей выглядеть честной в глазах нового знакомого.
На третий вечер тот мужчина позвонил ей.
В этот же день у нее после длительной – слишком длительной – фазы затухания опять наступило обострение. Угревая сыпь атаковала ее с особой свирепостью: и на шее, и на груди и животе, и на спине. Она была похожа на монстра.
– Я живу в Тулоне, – сказал мужчина, представившийся Стефаном Матье, – в общем, недалеко от вас. Мы могли бы встретиться завтра вечером.
