– Ты что-то хотела сказать? – угрожающе спросил похититель.
Наконец женщине удалось выдавить из себя несколько слов:
– Я… думала… все это было… для меня. – Она не узнавала собственный голос. – Иначе… иначе вы бы меня не привели… сюда.
– Хитрюга, – сказал мужчина и направил фонарик ей в лицо, чтобы ослепить ее. Она мучительно зажмурилась. Затем, заметив, что он снова опустил лампу, Лафонд подняла веки и увидела, что он непрерывно сжимает и разжимает правый кулак. От него исходила нервозность и агрессивность, и она знала, что ее положение очень серьезно.
– Я не могу вечно держать тебя здесь, – сказал он, – ты должна это понять. А если ты будешь обильно есть и пить, это продлится дольше. Поэтому запасы мы уберем.
«Он хочет, чтобы я умерла. Он действительно хочет, чтобы я умерла».
В этот момент пленница увидела корзину, которую похититель поставил рядом с собой. В ней он, вероятно, унесет стеклянные и консервные банки, и она будет мучительно околевать здесь внизу, медленно и незаметно.
– Пожалуйста, – произнесла Моник.
Ее голос теперь уже слушался ее, но звучал очень тонко и запуганно. – Пожалуйста, отпустите меня. Я… я ведь ничего вам не сделала…
Она знала, что эти слова звучат по-детски, но у нее хватало сил лишь на то, чтобы жалобно скулить и просить, как просит ребенок. Она и чувствовала себя такой же маленькой, беспомощной и отданной на произвол судьбы.
Казалось, мужчина действительно несколько секунд обдумывал ее аргумент, но потом все же принял отрицательное решение.
– Нет. Потому что ты мне сейчас все испортишь.
– Но я обещаю вам…
Похититель прервал ее резким движением руки, а потом вдруг задал вопрос, который еще больше поразил ее:
– Ты замужем?
Моник попыталась понять, зависит ли что-то от ее ответа на этот вопрос – например, ее жизнь. Но поскольку она не могла найти какой-либо связи происходящего с замужеством, то посчитала благоразумным придерживаться правды, которую этот человек, вероятно, и так прекрасно знал. Возможно, он хотел лишь проверить, будет ли она лгать.
– Нет, – сказала она.
– Почему нет?
– Я… в общем, не сложилось…
– А был мужчина, который хотел на тебе жениться? Который хотел создать с тобой семью? – Слово семью незнакомец как-то особенно подчеркнул, словно говорил о чем-то особенном, о чем-то почти святом.
«Надо было мне сказать, что у меня есть семья, – инстинктивно подумала Лафонд, – тогда я вызвала бы у него уважение».
– Нет, – ответила она, – такого мужчины никогда не было.
