Только безмолвие, непонимание и – во всяком случае, с ее стороны – враждебность и недопущение какой-либо близости.
Надин отогнала мысль о том, что могло бы быть – сослагательное наклонение бесполезно, потому что момент, когда еще можно было повернуть все вспять, давно ушел. Она отперла дверь, убедилась, что Анри не было, достала с чердака свои чемоданы и упаковала первую партию платьев и белья, после чего забрала из ящиков письменного стола самые важные письма, дневники и фотографии. Из того заветного ящика, в котором орудовала Катрин, чтобы выследить ее и найти доказательства против нее, чтобы унизить ее… Уже из-за одного этого, подумала Надин, она не смогла бы больше здесь жить.
То чувство грубо нарушенной границы личного никогда уже не исчезнет.
Она не спешила, поскольку надеялась, что Анри появится. Несмотря на то что Надин побаивалась разговора с ним, ей все же хотелось покончить с этим делом. Она намеревалась ясно и четко разъяснить мужу, что их брак окончен, чтобы он понял это и чтобы она в будущем могла быть спокойна, что с его стороны больше не будет никакого давления на нее.
Ей требовалось ясное, недвусмысленное завершение, требовался разговор, который навсегда разведет их.
Надин отнесла чемоданы в автомобиль, но потом ей пришлось вернуть один из них обратно в дом, потому что он не помещался в багажник. Как же она всегда мечтала о красивой, большой, представительной машине! Это, вероятно, относилось ко всем тем грезам, которые нынче были погребены, хотя Надин не могла не признать, что крушение этой мечты было еще далеко не самым худшим в ее жизни.
Затем женщина села на кухне, налила себе кофе и закурила. После второй сигареты она выглянула в окно, в сияющий день, но не почувствовала в себе ни капли уверенности или надежды. Однако у нее была хотя бы убежденность в том, что она поступает правильно.
Тут Надин обнаружила, что уже час дня. Это ее поразило. Она канителится тут с самого раннего утра, а Анри все нет! Может быть, он куда-то уехал?
«Неважно, – решила она, – значит, поговорю с ним в другой раз.
Или вообще не поговорю. В конце концов, он и сам давно уже понял, как обстоят дела».
Надин села в доверху загруженную машину и включила зажигание. Ей неизбежно пришлось бы проехать мимо того места, где был припаркован брошенный автомобиль Петера, и это снова причинило ей боль.
«Не думай об этом, – приказала она себе, неподвижно глядя прямо перед собой и крепко сжав губы. – Все прошло. Не думай об этом».
