Она будет сбита с толку, а потом разозлится. Она не потерпит этого. Ты все испортишь!»
Но сейчас ему было невероятно трудно изменить свой курс. Он был в такой ярости, он был вне себя! Он был возмущен и полон страха, но страх у него теперь всегда выплескивался в агрессии, и он не мог справляться с этим иным образом.
Наконец Лаура оправилась от удивления.
– Не представляю, с чего ты взял, что имеешь право требовать от меня какие-либо объяснения, – холодно произнесла она.
Позже этим же утром, когда Хейманн еще раз прокрутил в голове их разговор, он вспомнил этот момент, вспомнил, как услышал ее ледяной голос, и у него впервые появилось предчувствие, что история с Лаурой примет тот же ход, что и другие истории до этого.
Эта мысль ошеломила его и наполнила печалью, но он заставил себя пока не думать об этом. «Нет никакого основания терять надежду», – сказал он себе.
Тогда же, по телефону, Кристофер пошел на небольшую уступку и постарался говорить более мягким тоном:
– Я считаю, что после всего, что случилось, ты должна быть полностью честна и сказать мне, есть ли в твоей жизни другой мужчина.
Лаура остолбенела.
– После всего, что случилось? Ты имеешь в виду… вчерашний вечер?
– Да, конечно. Я… в общем, для меня это кое-что значит, переспать с женщиной. Может быть, у тебя это иначе…
Этим он принудил Лауру к защите.
– Для меня тоже много значит переспать с мужчиной, – удрученно ответила она, и ее голос звучал уже не холодно, а примирительно.
– Но, возможно, эти… выводы, которые ты сделал из всего, для меня немного поспешны…
– Какие выводы ты имеешь в виду?
– Ну, ты… – Лаура стала изворачиваться, и Кристофер чуть не раздавил телефонную трубку, настолько сильно он сжал ее в руке. – Ты говорил о женитьбе, а… это было для меня слишком неожиданно…"
"Хейманн знал эту породу женщин, эти их беспомощные попытки выкрутиться из отношений и избежать ответственности, и это всегда вызывало в нем отчаяние и ненависть.
Такие женщины были непостоянными, легкомысленными существами, они проживали свою жизнь, плывя по течению, они брали все, что им попадалось, и без зазрения совести выбрасывали все это, как только начинали хотеть чего-то другого. Этот проклятый либерализм вкупе с феминизмом совершенно вскружил им голову. С тех пор они живут в убеждении, что могут делать все, что им захочется, а на чувства и потребности других им наплевать.
