– Надин становится старше, – заметил Жоли.
– Да, и это дает мне надежду. Даже ее отец в конце концов пришел к относительной стабильности в своей жизни, и может случиться так, что и у Надин это произойдет. Дай ей немного времени. И не переставай любить ее. – Мария вытерла текущие по ее щекам слезы. – Она глубоко несчастный человек, и едва ли есть на свете что-то, что причиняет матери более сильную боль, чем видеть таким своего ребенка и быть не в силах помочь ему. Я не хотела бы, чтобы она закончила так, как я. – Она обвела рукой мрачное помещение, в котором находилась, накрытый без любви стол для завтрака, пустую чашку из-под кофе и саму себя в потрепанном банном халате.
– Я никогда не хотела бы увидеть ее такой, какой ты видишь сейчас меня, сидящей здесь!
Та ясность, с которой Иснар оценила себя и свою жизнь, глубоко тронули ее зятя, и ему вдруг вспомнилась Катрин.
«Сколько же существует одиноких людей, – подумал он, – и какими же мы с Надин должны быть благодарными судьбе за то, что мы есть друг у друга… Это, ей-богу, не что-то само собой разумеющееся!»
Мысль о Катрин напомнила ему кое-что важное.
– Я дам Надин время, – сказал Анри. – Я не стану дожидаться ее здесь и не буду давить на нее.
На лице тещи появилось облегчение.
– Но я попрошу вас кое-что передать ей, – продолжил Жоли. – Скажите ей, что Катрин уезжает. Что она продает свою квартиру в Ла-Сьота и поселится на севере Франции. Ее больше не будет в нашей жизни.
– Ты считаешь, что это имеет решающее значение? – спросила Мария.
Анри кивнул.
– Это имеет решающее значение, и мне надо было понять это еще несколько лет назад. Но теперь все обернулось к лучшему, и… – Он повернулся к двери, не договорив фразу. – Я пойду. Передайте Надин, что я буду ждать ее.
7Он зашел слишком далеко, черт побери. Ему не следовало так кричать на нее. Это было ошибкой, вопиющей ошибкой, и ему оставалось теперь только молиться Богу, чтобы у него появился шанс ее исправить.
Он орал и орал, и когда ему понадобилось приостановиться, чтобы перевести дух, Лаура спросила:
– Кристофер?
Ее голос звучал скорее удивленным, чем рассерженным.
– Да, – огрызнулся он. – Разумеется. Не повезло, не правда ли? Ты не ожидала, что я позвоню в это время?
– Боже мой, о чем ты?
– Я тебя кое о чем спросил. С кем ты говорила по телефону? Может быть, ты сначала ответишь на мой вопрос, прежде чем задашь свои?!
Какой-то тихий голос в его голове остерегал его: «Не говори с ней таким раздраженным, резким тоном.
