Но там никого не было. Лишь ветка олеандра покачивалась на легком ветру, и Матье спросила себя, не ее ли она приняла за человеческую тень. Но ветка качалась уже давно, и поначалу Паулина не обращала на нее внимания.
Тогда она торопливо, резкими прыжками – как сумасшедшая, подумалось ей – бросилась через дверь на террасу. Было холодно, и площадка, на которой они с мужем летом молча сидели рядом друг с другом и читали или иногда по вечерам жарили что-нибудь на гриле, создавая видимость супружеской идиллии, о чем она раньше не задумывалась, была пустой и тихой на осеннем солнце.
Во всей округе не было видно ни единой живой души.
Со злостью или скорее с отчаянием Паулина дернула за ветку олеандра, которая склонялась к ее окну и которую она именно из-за этого любила. Ей понадобилось всего одно резкое движение, чтобы оторвать ее, после чего она швырнула ее в сад. Затем женщина вернулась в комнату и уставилась в телевизор, где разъяренные супруги обвиняли друг друга в неверности, а ведущей телепередачи с трудом удавалось помешать им пустить в ход кулаки, и разрыдалась.
Либо она стояла в черном списке какого-то сумасшедшего и была практически обречена на смерть, либо потихоньку теряла разум, что было не намного лучше.
И кроме того, что бы ни было там, за окном, она была одна. Совершенно одна. Осознание этого являлось, пожалуй, самым худшим из всего происходящего с ней.
7"
"Анри попросил Катрин прийти в «У Надин» в половине первого – и она, как всегда, была пунктуальна. Но, видимо, очень спешила, потому что тяжело дышала и выглядела вспотевшей, резко открыв кухонную дверь: ее волосы прилипли ко лбу, а в подмышках легкого хлопкового пуловера, который был на ней, проступили влажные круги.
К тому же Мишо еще и пахла потом – Анри почувствовал это и заметил, что в нем зарождается легкое отвращение. Конечно же, природа обошлась с его кузиной несправедливо, и ее возможности сделать из себя более-менее привлекательную женщину были более чем ограниченными, но почему же она в последнее время так опустилась? Анри считал, что раньше дело с ее внешностью обстояло лучше.
По крайней мере, она пахла мылом, а иногда даже духами, ее волосы были причесаны, и время от времени она подкрашивала губы помадой. Но в последнее время Катрин была неряшливой и непривлекательной, и ее кузен с удовольствием сказал бы ей, что это неверный способ реагировать на переживания и поражения. Однако у него почему-то не было желания говорить об этом. Это не его дело. Она не была его женой.
