Все, что сделал ее умерший муж, оставалось неприкосновенным до скончания времен. Даже если эти вещи действовали ей на нервы.
А если Камилла по какой-то причине не стерла его сообщение в Париже? Она ведь тогда опровергала, что вообще получала его. Он ей не поверил, посчитав, что это один из ее обычных маневров уклонения, с помощью которых она пыталась все больше и больше избегать его. Он, собственно, ей вообще уже не верил, и это так его злило, до такой степени злило, что в конце концов он…
С этого пункта он запрещал себе углубляться в прошлое.
Ему не хотелось думать о том, что произошло дальше. У него достаточно забот по приведению в порядок своей жизни. Если он совершил ошибки, ему нужно позаботиться о том, чтобы они не стали для него роковыми.
Он должен обдумать, что делать с этой Моник Лафонд, которая висела тяжким грузом у него на шее и которая могла стать для него слишком опасной.
Она даже любезно сообщила ему район, в котором живет, так что было совсем просто узнать ее точный адрес через справочную службу.
В субботу, около трех часов дня, он в первый раз пришел к ее квартире – ее не было дома, но в двери торчала записка, которую он, конечно же, убрал оттуда. Эта дрянь, видимо, уже подняла много шуму, так что теперь ему было крайне необходимо вмешаться.
Вечером он снова хотел прийти к Моник, но как раз в тот момент, когда он стоял перед ее дверью, он услышал, что кто-то позвонил к ней снизу, и тут же забежал на этаж выше. Судя по голосам, к ней явилась подруга, а поскольку, согласно его опыту, женщины, навещающие друг друга в субботние вечера, обычно просиживают до половины ночи, он даже и не попытался подождать, когда гостья уйдет, и скрылся так же тихо и тайно, как и пришел.
Сегодня ему пришлось довольно долго и терпеливо выжидать, и это стоило ему немалых нервов. Проблемой были другие жители дома – они отнеслись бы с подозрением к тому, что посторонний мужчина часами шатается в подъезде, и в довершение ко всему хорошо запомнили бы его лицо. Каждый раз, слыша открывающуюся дверь какой-нибудь квартиры, он тут же шнырял на самый верх и прятался под маленькой лестницей, ведущей на крышу – туда точно никто из жильцов не пошел бы.
Сложнее было, когда он слышал, как открывалась входная дверь в подъезд: тогда он не мог скрыться под крышей, потому что это могла быть и возвращающаяся Моник. Ему приходилось оставаться на своем посту, чтобы не упускать из виду лестничную площадку, и дважды он скрылся от вошедших жильцов в последнюю секунду.
