Стефан не поверил бы ей, а кроме того, что было еще хуже, он становился агрессивным. Она видела это уже сейчас.
– Он медленно следовал за мной, – все-таки продолжила женщина. – А больше ничего не делал.
– Какая волнующая история! – с иронией отметил ее муж.
Ее глаза наполнились слезами.
– Но, Стефан, ведь это ненормально! И потом, вчера вечером, когда я пошла к почтовому ящику…
– А чего ради ты пошла к почтовому ящику? По-моему, ты уже в обед ходила на почту.
– Я купила почтовые марки, как я тебе уже сказала.
Потом написала письмо и вечером отнесла его.
– Очень экономично. А тебе не пришла в голову идея о том, чтобы сначала написать письмо, а затем сразу же отправить его – там же, на почте?
– Стефан, но ведь сейчас речь совсем не об этом! А о том, что вечером кто-то снова преследовал меня.
– Ага. Опять маленький «Рено»?
– Нет. На этот раз кто-то шел пешком. Я слышала шаги, хотя этот человек старался не производить шума.
– Может быть, какой-то другой безобидный человек тоже хотел пойти к почтовому ящику! Такое случается.
Или он просто хотел вечером пройтись… Не всегда так случается, что если, кроме тебя, еще какой-то человек находится на улице, то он обязательно хочет лишить тебя жизни!
– Но он крался!
Стефан тяжело вздохнул и демонстративно сдвинул остатки еды на край тарелки. Что означало: «Ты испортила мне аппетит».
– Так. И кто же, по-твоему, этот таинственный незнакомец? – спросил он.
Едва решаясь произнести это вслух, Паулина ответила почти шепотом:
– Сейчас ведь так много пишут в газетах… Об этом убийце, помнишь? Который убил ту женщину из Парижа в ее доме, а возможно, еще того немца, которого нашли в горах.
И тогда я подумала… я подумала, что, может быть, я следующая…
Муж не доставил ей даже такого удовольствия, как услышать его смех. Может быть, подумалось ей, от любого другого мужчины тоже нельзя ожидать, чтобы он воспринял всерьез такую историю – или скорее такие своеобразные случаи. Но он мог бы хотя бы рассмеяться, подтрунить над ней – и затем обнять ее, заверить, что будет рядом с ней.
Что ей никто не сможет причинить никого вреда. Тогда она, в конце концов, смогла бы тоже немного посмеяться и почувствовать хоть чуточку облегчения.
Но он лишь смотрел на нее. Холодно. И так, словно испытывал глубокое отвращение к ней.
– Паулина, – сказал Стефан, – я не желаю, чтобы ты начинала это. Понимаешь? Я терпеть не могу сумасбродных или истеричных женщин. У меня нет желания бороться с подобными вещами.
