— Что ты делаешь, сестра⁈ — выпалил он, сбивая разрядом пущенный в него шар магической энергии. — Мы же одной крови!
— Нет! — прорычала она с такой ненавистью, что в ней можно было утонуть, как в выгребной яме. — Ты предал меня! Ты встал на сторону этого ублюдка Локки! Для тебя ничего не значит наше родство!
— Остановись, прошу тебя! — взревел Перун. — Иначе я буду вынужден… силой заставить тебя!
Она захохотала, и смех её был полон ядовитой злобы.
— Попробуй! Это мой мир, я здесь полноправная богиня! Никто не имеет здесь такой власти, как я!
— Ты выбрала свою судьбу, — процедил Перун и обрушил на неё чудовищное количество молний.
Они испепелили бревенчатую стену между коридором и комнатой, где находилась Жива. Но та успела закрыться зелёным магическим пузырём, так что молнии до неё не добрались.
К несчастью, они случайно уничтожили её служанку. От женщины остались лишь кости, которые печально грохнулись на пол.
— Мир твоей душе, — пробормотал я и телепортировался за спину Живе.
Оттуда я начал швырять в неё один за другим «взрывы энергии», попутно вызвав «вдохновение».
Последним атрибутом я пользовался нечасто, но сейчас пришло его время. Ведь его действие заключалось в том, что он поднимал на три уровня любой атрибут, даже если тот уже имел максимальное значение. Но на себя я его использовать не мог, только на других. Потому я швырнул «вдохновение» в сторону Перуна.
Тот как раз в этот миг выпускал в свою сестру настолько мощную молнию, что она напоминала подвесной мост.
"
"Благодаря «вдохновению» его атрибут, отвечающий за подобные удары, увеличился ещё на три уровня. Уже следующая молния оказалась гораздо мощнее: она пробила защиту Живы и швырнула её в стену. Туша богини проломила брёвна, вылетела из дома и покатилась по поляне под внимательным и любопытным светом луны.
Я телепортировался под чистое небо следом за ней и увидел, как от древоподобного тела поднимается дымок.
К сожалению, Жива не умерла и даже не потеряла энтузиазма к битве. Наоборот, чудовищная атака Перуна словно вдохнула в неё ещё больше какой-то запредельной ненависти, от которой даже цветы рядом с ней начали вянуть.
Жива вскочила на ноги, скрипя конечностями и полыхая глазами. В них не осталось ничего, кроме безумной ярости женщины, доведённой до предела.
— Вам не одолеть меня, уб… ублюдки! — прорычала она, вскинув руки-ветви.
И сразу же, откликнувшись на её жест, окружающие поляну деревья зловеще заскрипели, вырывая из земли корни.
