Я запуталась… Я просто ненавижу Локки. Давай всё оставим между нами, не будем рассказывать остальным? Мы же семья. Я клянусь, больше никогда…
— Вставай и собирайся, — перебил её Перун. — Закон — превыше всего.
Жива порывисто встала на колени, и вода стала закрывала её лишь чуть выше сосков. Она умоляюще протянула к богу руки.
Но тот отвернулся и прогрохотал:
— Я дам тебе возможность одеться.
— Брат… — простонала богиня.
Но ответа не последовало. И тогда её лицо перекосило от гнева, проступившего сквозь напускное раскаяние.
В её взгляде больше не было слёз — только первобытная ярость.
Рука Живы, объятая зелёной магией, с резким всплеском вырвалась из воды, собираясь швырнуть атрибут в спину брату.
Пожри тебя Хель!
К сожалению, уже поздно было криком предупреждать Перуна, поэтому я в мгновение ока телепортировался и принял на себя чудовищный удар божественной магии. Благо, что я успел покрыться «золотым доспехом».
Однако мощь богини оказалась невероятной! Удар швырнул меня на Перуна, пробив «золотую броню», словно бумагу.
Мы с богом вылетели из комнаты, будто две пробки из бутылки, и врезались в стену коридора. Бревна громко хрустнули и по ним побежали глубокие трещины. А мою развороченную грудь тут же принялась латать «регенерация». Кости и ткани быстро срастались, а кровь густела и высыхала.
— Ар-р-р! — разочарованно прорычала богиня.
Её голос быстро превращался из высокого в хриплый и низкий.
Да и сама она начала меняться. Зелёные волосы вытянулись почти до пола, превратившись в тонкие живые стебли.
Тело раздалось вширь. Плечи стали огромными. Руки и ноги — толстыми, узловатыми. А кожа приобрела текстуру коры дерева.
Богиня преобразилась в человекоподобное древо с яростно сверкающими глазами и оскаленной пастью, похожей на тёмное дупло с блестящими треугольными зубами.
— Милая улыбка, — иронично просипел я и откатился в сторону, едва увернувшись от нового сгустка зелёной магии. Видимо, комплимент Жива не оценила.
Сгусток ударился о пол, и доски, словно поражённые болезнью, начали гнить, рассыпаясь в труху.
Это была какая-то обратная сторона магии жизни — разрушающая и отравляющая. Сразу же вспомнились слова Семаргла о двойственной натуре Живы.
Меж тем «Золотой доспех» вновь покрыл мою кожу. А Перун, объятый сверкающей голубой энергией, вскочил на ноги. И вид его был страшен! Из глаз вырывались короткие разряды, а вены под кожей светились, словно по ним бегали потоки живых молний.
