Хеймдалль же и так всё понимал. Впрочем, я и его сумел пронять, шепнув ему на ухо:
— Слушай, а если где-то тут тот самый наш друг Древний? И мы наткнёмся на него?
Бог сглотнул, и его кадык дёрнулся под загорелой кожей.
— Что ж, будем действовать по обстоятельствам, — произнёс он, сверкнув янтарными глазами. — А пока, Локки, скажи мне… Ты догадываешься, куда нам надо идти?
— Есть пара мыслишек, — ответил я после короткой паузы, сверившись со знаниями Иврима. Они подсказывали, куда следует идти в первую очередь.
— За мной.
Мои спутники послушно двинулись чуть позади.
Я повёл их вглубь Башни через тёмные, мрачные коридоры, обещающие скорую смерть, сквозь громадные залы, где мы чувствовали себя муравьями, и по крутым запутанным лестницам, словно нарочно созданным, чтобы сбить нас с пути.
— Время… Как тут идёт время? — поинтересовался старик Мых, продолжая с восхищением разглядывать барельефы, колонны и каменные статуи, украшающие наш путь.
— Да Фенрир его знает! — выдохнул я, облизав пересохшие губы.
— Вроде бы примерно так же, как и в вашем мире. А магия, как я и предполагал, здесь всё ещё не работает. Даже божественная.
— Какого же размера Башня изнутри? — подал голос Молчун, крутя лохматой головой.
Даже он не сумел удержаться от любопытства.
— Возможно, она бесконечная, — серьёзно ответил я и скользнул взглядом по высокому потолку, покрытому мохнатой паутиной. К счастью, не такой большой, чтобы где-то в её глубине прятался огромный двухметровый паук.
— А разве такое бывает? — проговорил Мых.
— Может, и бывает, — пожал я плечами и свернул на перекрёстке.
Тут один из факелов погас, прогорев до самой деревяшки. Пришлось зажечь новый и продолжить путь.
И чем дальше мы шли, тем всё вокруг становилось более старым. Даже чёрные блоки, из которых была сложена Башня, покрылись мелкими трещинами. А скрепляющий их раствор легко выколупывался из стены, как обычный песок, смоченный водой.
— Как бы здесь всё не рухнуло… — пробормотал Хеймдалль, опасливо глянув на каменный пол.
Его тоже испещряли трещины. Да ещё такие, в которые можно было засунуть даже не один палец, а сразу два.
— Идём очень осторожно и подальше друг от друга, чтобы уменьшить давление на пол, — произнёс я и пошёл первым, чувствуя, как от волнения барабанит пульс в висках.
Старики по одному двинулись за мной через громадный зал, а замыкал цепочку Хеймдалль. Его взор не отрывался от пола, а дыхание замерло в груди. Он даже не дышал, боясь того, что всё здесь рухнет.
