В их глазах горел чудовищный голод, и они сразу же начали саблевидными когтями разрывать дикарей на части, засовывая отсекаемые куски в пасти, расширяющиеся как у змей.
Воздух разорвали страшные вопли, хруст костей и нечеловеческий вой дикарей, которые сами стали главным блюдом на столе. Ох какой же их охватил ужас! Всепожирающий, первозданный.
Оно и понятно. Одно дело, когда сам жрёшь разумных, а другое — когда жрут тебя. Дикари прежде чувствовали себя хозяевам положения, насмехались, убивали и унижали других.
А теперь уже они превратились жертв — и это лучшая кара для подобных существ.
— Око за око, — пробормотал я и выскочил из клетки.
Глава 16
Нутро Древа превратилось в форменный ад, как его описывают христиане. Кровь заливала пол и её брызги украшали стены. А крики дикарей далеко разносились по округе. Чернокожие стражи пожирали их живьём, вырывали органы и с утробным чавканьем заглатывали их, порой радостно хохоча. И этот хохот пугал не только Громова-младшего, но даже пламя костра.
Оно испуганно трепетало и танцевало.
А стражи не успокаивались. Некоторые из них выскочили наружу и принялись за барабанщиков. Там тоже начали раздаваться вопли ужаса и боли.
А я, не обращая внимания на царящий кровавый хаос, кинулся к статуе чуда-юда. Промчался пару метров и поскользнулся на сизых кишках, подвернувшихся под босые ноги.
— Вашу божественную мать! — прошипел я, всплеснув руками, чтобы удержать равновесие.
Благо у меня получилось устоять на ногах. И я снова рванул к статуе, заметив, как из клетки выскочил альв.
Он тоже со всех ног помчался к чуду-юду, решительно сверкая зенками.
Кажется, остроухий задумал что-то нехорошее, учитывая его давешний план. Он же хотел завладеть ключом и через гипотетического третьего посланника передать Ивриму, что ключ у него, и затем Безумный бог по замыслу эльфа должен был как-то исхитриться и вызволить из этого мира своих посланников вместе с ключом. Меня же такой финт острыми ушами не устраивал по многим причинам.
— Стой, гад! — яростно бросил мне альв, в великом отчаянии понимая, что не успевает.
Я уже был в паре метров от статуи. А в груди той обнаружилась прямоугольная выемка. В ней поблёскивал бронзой грубо выкованный ключ. Из клетки его не было видно, а теперь, казалось, протяни руку — и возьми. Вот он лежит.
— Ай, — болезненно прошипел я и упал на одно колено, схватившись руками за щиколотку.
— Неудачник! — победно взвыл эльф, проскочил мимо меня и сунул руку в выемку.
