Но, к счастью, я ничего не сломал. Данный чудесный факт позволил мне с кряхтением встать и увидеть свет в конце тоннеля. Белый светящийся прямоугольник находился всего метрах в двадцати от меня.
Я попытался телепортироваться к нему, но тут же раздраженно выругался. Магия отказывалась работать в этой странной башне. Хреново. Но с другой стороны, и преследующий меня бог лишился своего главного оружия.
— Чтоб он ноги сломал на этой обоссанной Фенриром лестнице, — зло пожелал я Хеймдаллю и потащился к прямоугольнику света, морщась от боли.
Впрочем, боль не отвлекала меня от банальной осторожности. Ловушки и провалы в полу никто не отменял. Но их на моем пути не оказалось.
Я без происшествий вошел в прямоугольник света и остолбенел. Передо мной протянулся тот самый зеркальный коридор, часть которого я видел в прорыве, по ту сторону коего кто-то волосатыми руками душил то ли меня в теле Громова, то ли самого Громова.
— Вот это поворот, — пробормотал я, смекнув, что прорыв, кажется, был приветом из будущего.
Чую, тут меня и будут душить. И на роль душителя очень подходит Хеймдалль, пожри его Хель.
Я поспешно оглянулся, но не увидел и не услышал во тьме ничего подозрительного. Бог еще не преодолел лестницу, но явно уже скоро сделает это. Посему я торопливо пошлепал голыми ногами по коридору, чей пол и потолок тоже украшали зеркала. Они прекрасно отражали мое обнаженное тело и слегка светились, вполне хорошо освещая коридор. А тот вдруг привел меня к перекрестку.
— И куда идти? — задался я вопросом, вертя головой. — Где былинный камень с надписями, а то ведь я как витязь на распутье?
— Локки, стой! — прокатился по коридору ор Хеймдалля, появившегося из тьмы. — Давай поговорим!
— Знаю я, как ты будешь со мной говорить! — выпалил я в ответ и рефлекторно потер шею.
Бог, надо отдать ему должное, даже не стал изображать миролюбивого голубя, чтобы поближе подобраться ко мне и затем внезапно схватить за горло. Нет, он оскалил золотые зубы и с воплем ярости бросился в мою сторону.
Ну а я, преодолевая боль во всем теле, ломанулся в левый коридор, решив использовать правило левой руки, то есть всегда поворачивать налево.
Бог, конечно, ринулся за мной. А тело-то его было более быстрым, ловким и сильным. Он же приперся сюда в своей оригинальной тушке. А мне пришлось пользоваться обычным человеческим телом, да еще таким, которое большую часть своей жизни не знало о физических упражнениях.
