Глаза-блюдца – выпученные, изумленные. Вот в них промелькнуло какое-то охреневание, что ли… Взгляд же командира внушал, если не сказать больше, да он пугал, пугал до усрачки!.. Если до этого меня от ужаса проняло от вида измененного льва… То сейчас не меньше! Глаза… настоящего их цвета я не помнил, но сейчас они горели зеленым огнем, и от них исходила такого же цвета дымка.
На мгновение, казалось, повисла оглушительная тишина. Элитник продолжал пялиться.
Гранит же, дойдя до него, как-то небрежно похлопал по когтистой лапе.
Миг, и из одной из самых смертоносных тварей Улья, находящейся почти на вершине пищевой цепочки, будто батарейку вынули. Ни стона, ни полстона. Молча осел, как мешок с чем-то сыпучим.
Резкий рывок за плечо вывел меня из оцепенения.
– Бе-е-ежим! – заорал во всю глотку Третьяк, таща меня прочь куда-то, а со стороны командира прилетел такой ответный рев, рев яростный, рев голодного зверя, что поневоле я бросился бегом за крестным, дыша ему в спину. Тот же ловко и быстро закатился под «Тайфун», но успел и мне махнуть рукой.
И я забрался туда вслед за ним.
– Теперь лежим минуты две. Если появится – делаем ноги в ту сторону! – коротко проинструктировал меня крестный.
– Кто появится?! – заорал я.
– Кто-о?! Дядька в кожаном пальто! Ты – идиот?! Гранит!
Командирский рев снаружи раздавался еще секунд тридцать. В рации же, наоборот, звучало почти спокойное:
– Порядок!
– Чисто!
– Гыча на три, понять не могу, что…
– Парни все, все! Наша взяла! Мы их сделали! Парни!.. – орал радостно Дохлер.
А затем через минуту:
– Дохлер Граниту, Дохлер Граниту. Ты как?
Видимо, забылся и в общем канале транслировал.
Тишина.
– Дохлер Граниту…
Еще не меньше минуты прошло. Я уже подумал, что спекся наш командир.
– Гранит в канале, Гранит в канале. Москвич, Каштан…
И посыпались ценные указания.
– Вот тебе и сходили за хлебушком… – сплюнул Третьяк, выбираясь из-под техники.
Трупы, трупы, трупы. Твари, свежаки, рейдеры. Оторванные конечности. И с закопченной, в царапинах брони бэтээра, скаля зубы, смотрела голова подмигивающего Каспера.
– Мудак! – плюнул в его сторону Третьяк.
Я же нашарил в подсумке сигареты и, наплевав на все и всех, опустился там же, где и стоял. Недалеко валялась туша погрызенного мной зараженного.
– Тебя надо было Доберманом или Акулой крестить, кому скажи – кусача почти загрыз, – заржал Третьяк, и мне тоже сделалось смешно.
Сигарета поглотилась в несколько затяжек. Достал вторую.
Показался Гранит. Спокойный, собранный.
