Грыз и грыз!
– Ур-р-рг! Ур-р-рг! – обеспокоенно взревел над ухом кусач.
И усилил нажим. Видимо, понял, что время шуток закончилось.
Грохнуло где-то над головой. Башка зараженного сильно дернулась в руках, а меня мощный рывок поставил на колени.
Затравленно обернулся.
Мгновенное облегчение – Третьяк!
В голове же твари сейчас красовалось, именно красовалось, здоровое такое отверстие. Палец можно затолкать при желании. Оттуда сочилась бурая жижа. Я осклабился довольно и, наверное, безумно.
Крестный сжимал в руках уже виденный мной барабанный дробовик.
Это все я отметил как-то мельком, в голове звенело, я потряс ею. Постучал по каске.
– Люгер, Люгер, твою мать, – заорал на ухо крестный, вторым рывком поставив меня на ноги. – Ты пожрать решил?! Бери автомат, стреляй!
Я слышал слова, но смысл до меня не доходил. А в ушах гулкие удары пульса, неясный звон, и по периферии зрения радужные, почти голографические иероглифы.
– Люгер! – снова воззвал Третьяк и, резко вскинув дробовик, выстрелил почти у меня над ухом.
Только, млядь, этого не хватало! Почти оглох на одно ухо. Звон!
Мудило!
Автомат? Хана автомату!
Бросился к телу Каспера, натыкаясь на всякий хлам. Ноги заплетались, будто у пьяного. Поскользнулся на сгустке крови, свалился, и спину вновь обожгло болью – завыл, из глаз брызнули слезы. Вскочил, хватая автомат одной рукой. Вырвал из залитого кровью подсумка два магазина. Перезарядил. Обернулся.
«Бардак» лежал кверху колесами. С противоположной стороны от меня возвышалась туша трехметрового элитника, которому отчего-то не понравился еще и «Тигр».
Долбанул по нему мощными лапищами так, что тот со звуком сминаемого металла и каким-то железным скрипом оторвался от земли, но всего сантиметров на пятнадцать, покатился, врезался в «Тайфун». Последний едва удержался на колесах, а на бронированной стали появилась заметная вмятина.
Дальше же было – явление. Нет, не так – Явление! Явление с большой буквы.
Иссиня-черный дым стелился по асфальту, что-то там горело, отсюда было не видно, и вот из этой завесы неспешно, даже с некой ленцой, вышагнул Гранит.
Его руки были пусты, автомат висел на груди стволом вниз. Командир с каким-то хищным оскалом пошел прямо на жемчужника. И вышагивал так, будто играет в долбаном голливудском боевике, но, черт возьми, я успел оценить красоту момента."
"Черный дым, будто плащ за плечами. Командир же не торопясь, будто так и надо, приближался к обомлевшей от такой наглости элите, которая даже пасть приоткрыла.
