Прежде чем меня окатило кровью, успел еще несколько раз хаотично провести ножом там, куда смог дотянуться и, главное, по шее, которую со спины прикрывали мощные пластины и шлем.
Стоял звон в ушах, воняло не сгоревшим порохом, а чем-то едким и химическим. А кваз разваливался на глазах на части. Я же, не зная, насколько он может регенерировать, кромсал и кромсал его. Отскочил чуть в сторону, одновременно переводя взгляд на Гранита. Тому контроль не требовался, потому что часть тела, «в просторечии именуемая головой», отсутствовала напрочь.
Только из обрубка шеи продолжала толчками выплескиваться кровь. Это сердце, лишившись управляющего органа, все же пыталось выжить, гнало и гнало кровь. Но… Без толку. И это меня устраивало!"
"Вот здесь и настиг меня откат после нервного напряжения, даже чуть потряхивать начало, а еще я ощутил бессилие. Будто пробежал километров двадцать, выложившись до предела. Ни мыслей, ни чувств, лишь одно безразличие. Но как бороться с этим чувством, я знал: глотков пять живца – мерзкого пойла, нашего народного топлива, без которого иммунные вымрут.
И сразу станет лучше.
Взглянул на небо. Вечерело, ветер нес с севера на юг тяжелые темные тучи с клубящимися краями. Там, где-то далеко на востоке шел очищающий дождь, в облаках мелькали извилистые тела желтых и белых молний, слышались отдаленные, похожие на канонаду, раскаты грома, а еще чем-то воняло. Чем-то донельзя знакомым. Чуть щипало язык… Кисляк! Чертов кисляк попер!
Я рванул с места к трупу Гранита.
Поскользнувшись на крови, чуть не упал. Черт с ними, со всеми трофеями! Где-то их автомобили поблизости, не пешком же они пришли. Успел только прихватить автомат вместе с «РПС» бывшего командира и, чувствуя, как отведенное мне время почти заканчивается, прыгнул за руль внедорожника.
Рыкнул двигатель, мощный джип легко преодолел бордюр, лениво ускорился, унося меня прочь. Я же давил на газ, зная, что должен, должен успеть. Тут до границы кластера меньше километра. На душе же муторно.
Крепло и росло чувство, что все только начинается… Претило от подлости и коварства «верных боевых товарищей», которым я спас жизнь. Мир другой, но движущие силы почти идентичные – девки, дети, деньги.
А Стикс – это теперь мой дом, моя земля, мое все, как тот Пушкин! И другого мира уже не будет, как и другой жизни. И дороги назад тоже нет. А значит, педаль до упора в пол, и вперед, только вперед! И да рассудят нас боги, если таковые здесь есть…"
