Суд будет. Наказание будет. Говорю же, Горбач воду мутит. И понятно почему… Там еще что помогло, отчего-то за вашего Люгера Ковбой зарубился, как за родного говорил. При нем вопрос поднимался, а он с Князем пил. Поэтому Глава пока думает.
– Ты его знаешь, что ли? – посмотрел на меня подозрительно Третьяк.
– Кого?
– Ковбоя.
– Ни разу не сталкивался. Один мимо нас промчался на «Мустанге», когда в Острог ехали. Водила рассказал, – я вспомнил, откуда мне знакомо это имя.
– Точно?
– Ага, точно.
– В общем, суд в девять ноль-ноль по-нашему.
Недолго осталось, – заявил Шайтан. – Ладно, я до дома, а то и так полночи из-за вас тут провел.
Он направился к выходу.
– Судья кто? – уже на пороге догнал его вопрос Дохлера.
– Боровик, – ответил Шайтан и вышел.
– Черт возьми! – мрачно в голос произнес Третьяк, а Дохлер не меньше минуты выражал свое «фе».
– Это плохо? – спросил я."
"– Плохо. Боровик меня не любит. Очень. Я бы даже сказал, питает ненависть, – пояснил крестный. – «А ты чей крестный?» – скажет.
То-то и оно. Это Горбач все подвел под одно – больше некому. Еще этот судья может и на слово Князя плюнуть, если посчитает нужным. Он своеобразный очень. Пока ему все с рук сходило.
Оставив мне сигареты и зажигалку, рейдеры пообещали завтра прийти на суд, скорый и справедливый, как и все в Остроге. Я же, к утру одурев от боли в мышцах, ребрах и от никотина, все-таки в конце концов задремал. Тюремщик разбудил меня пинком. Он пришел в сопровождении других конвоиров, впрочем, похожих на вчерашних комплекцией и даже рожами.
* * *Зал судебных заседаний – классический, почти земной. На постаменте кресло с высокой спинкой. На него, судя по остальной комплекции, водрузил массивное седалище судья, к облику которого легко и непринужденно пририсовывался массивный кистень и пустая пыльная грунтовка, где тот поджидал за кустом очередного путника, чтобы облегчить его карманы. Или от широты душевной просто «приголубить» неудачника. Этот здоровенный косматый мужик с черной кудрявой бородищей и алчным блеском угольных глаз казался представителем криминального мира.
Он словно сошел с листовки «Их разыскивает полиция» и никак не походил на вершителя правосудия.
– Не думай даже применять свое умение! От нас не убежишь, да и телепортер ты не сильный. За попытку побега сразу накидывается нехило, вышка тогда стопроцентная, – предупредил конвоир, вталкивая меня в обезьянник, где сидячие места не предусматривались конструкцией.
