– Для Князя же, – Третьяк не поддержал шутливого тона, – Шайтан имеет определенный вес и даже говорить ему что-то может… Но Князь – это Князь! Как решит, так и будет. Я бы на многое не надеялся.
И так уже почти два часа. Судили так, рядили этак. Я же молчал, неплохо мне поправили здоровье набежавшие селяне с дрекольем и автоматическим оружием. Били с вдохновением, насилу их служители закона – помощники шерифа – уняли.
Уже здесь у меня забрали все. Даже куртку сдернули. Вот тебе и цивилизация.
– Дохлер, подкури, – попросил я толстяка, к которому все больше проникался дружественными чувствами.
Тот выполнил требуемое, вставил мне сигарету в разбитые губы. Я хотел его поблагодарить, но Третьяк, бешено вращая глазами, заорал:
– А ты вообще рот закрой! Пока не спрашивают! Наворотил, мля! И вот что тебе не живется нормально?! Что ни выход – приключения! Я даже подозреваю, что это из-за тебя у нас не обычный рейд получился, а чисто боевик! С нами в главной роли! Чуть все там не остались!
Высокий худой гладковыбритый мужик неспешно зашел в камеру, перед ним кто-то услужливо открыл дверь.
Явно не тюремщик, у того лапы будто лопаты, покрытые густым черным волосом, здесь же мелькнула среднего размера рука. Рейдеры подобрались.
– Ну что, герой… – хмуро посмотрел на меня вошедший, поиграл желваками, а потом смачно сплюнул прямо на пол. – Зла, мля, не хватает. Честно… Как хорошо день начинался! И да, Третьяк, я тебе больше ничего не должен! С тобой, Дохлер, мы сами разберемся.
– Что, совсем все хреново? – Третьяк энергично растер и без того красную рожу.
– Хреново, конечно, – вполне уже спокойно ответил тот. – Проблема, мужики, тут вот в чем. Ваш Люгер еще отстреляться не успел, а дело было уже у Князя на сукне. Горбач этот поганый, тоже тварь. «Судить, сажать на кол! Закон!» Ублюдок! Вот чую гниль за версту от этого дела. Сейчас мои немного еще петуха гамбургского поспрашивают, который тут оборзел без присмотра. Как его… Люля? Вот отхватит у меня люлей, а то развели тут бандитизм в духе девяностых.
Граждане.
– Шайтан, давай без лирики, нервы… – вмешался Дохлер.
– А у меня типа стальные, как яйца? Ладно, без лирики так без лирики, чем конкретно закончится, не знаю, но вышку ему отменили. Тут еще помогло, что он не латышский стрелок с членом да душой, а состоятельный, пусть и негражданин. Имущество уже описали и посчитали. Плюс свежак. Это тоже нехило сыграло, точнее, я сыграл на этом. Многого не ждите, но башку ему рубить никто не будет, и кол отменяется.
