Но ведь сам он идиот, стрельба сколько длилась? Не меньше двадцати секунд, и за это время не убраться подальше… Не знаю, как он в Улье выжил!
Еще краем глаза успел отметить девчонку-официантку, довольно симпатичную деваху, которая вроде была абсолютно целой, но орала так, что делалось страшно. Как в мультфильме из детстве, что-то там про бабку или бабу Перепелиху.
– Заткнись, дура! – погрозил я ей, и лучше бы этого не делал. Мощность крика увеличилась сразу на несколько децибел, не знаю, как остатки стекол не попадали.
Вновь повернулся в сторону входа. Не бежит ли кто на помощь убитым?
Нет, никого!
Из-за ора дамочки отдаленный рев сирены казался тихим и безобидным.
Вдруг, как по команде, женщина заткнулась. А я, обернувшись, почти уперся носом в зияющий провалом ствол помпового ружья.
– Бросай оружие! И руки держи, чтобы я видел! Или, Ульем клянусь, твои мозги будут соскребать со стен моего бара! – Голос Михалыча дрожал от ярости. «Бенелли» в руках тоже. Где ты был, дорогой, раньше? Почему глаза на беспредел прикрыл?
Рев сирены приближался, а к бару уже бежали вооруженные люди.
С автоматами, винтовками, с миру по нитке…
– Ну, бегом!
– Так бегом или медленно?! – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от адреналина.
– Медленно, аккуратно, но быстро! – подытожил тот.
И передернул помпу. В ставшей звенящей тишине пластиковый патрон, покинув окно выбрасывателя, вращаясь, глухо шлепнулся о пол, а потом звякнул донцем, покатился дальше.
Медленно-медленно, не делая ни одного резкого движения, я, удерживая пистолет указательным пальцем за спусковую скобу, развел руки в стороны, затем поднял.
– На колени, я сказал, на колени! Богом клянусь…
Выполнил требуемое. Не я первый начал, и по законам Острога был в своем праве.
– А теперь сцепи руки на затылке! И быстро-быстро, я сказал!
А потом мне в лицо прилетел ботинок, это сбоку подскочил забулдыга.
– Я тебя урою, сука! – заголосил он. – Тварь!
Выглядел тот пусть и страшно, но по меркам Улья – не особо. Посекло осколками немного рожу, глаза на месте.
Ну да, нос на коже висит – ничего, до свадьбы заживет. Крови, правда, много – все заляпал и меня тоже, но раз драться лез, значит, ничего серьезного – жить будет. Можно было перевести все в партер и навалять ему еще немного до кучи, насрав на Михалыча и его клятвы, но перегорел уже, да и грубияна оттащили забежавшие в бар вооруженные мужики. Поэтому я только сплюнул кровавую слюну.
– Михалыч, что у вас тут за война?!
– Да хрен его знает.
