— Это очень личная информация, — увильнула от ответа женщина.
Я вынула из папки очередную ксерокопию.
— Если там новый пасквиль на Шаровых, я опять его порву, — пригрозила Алевтина Степановна. — Уничтожу, как остальные документы.
— Бабушка, не старайся, это ведь не подлинники, — пробормотала Катя, — настоящие бумаги в каком-нибудь сейфе. И нам уже хуже не станет, хуже просто некуда.
— Не смей так говорить! — закричала Оля. — Я знаю, как только ты эту фразу произнесешь, мигом ваще агромадная беда начинается.
Папа, зачем ты их из Москвы вызвал? Разве мы плохо жили? Какого хрена захотел правду про смерть Бражкина выяснить? На фига тебе кресло мэра? Вон что вышло!
Я прикрепила листок к доске магнитом.
— Перед вами очередная жемчужина из собрания Агнии Генриховны Бундт. Примерно три года назад Игорь Семенович начал регулярно летать в Москву. Заведующую медархивом его вояжи удивили. Пожилая дама почуяла аромат тайны и обратилась к частному детективу Роману Варскину.
— Родятся в пруду крупные щуки, да их простой пескарик за усы дергает, — подал вдруг голос Федор Михайлович.
— Рома из наших, его по состоянию здоровья комиссовали, нашли непорядок с сердцем. Он агентство открыл. Дорого берет, хорошо теперь живет.
— Варскин мог Агнии Генриховне безвозмездно услугу оказать, — предположил Глеб Валерьянович. — У Бундт полно компромата, может, и на Романа папочка есть.
— Нам неинтересно, как милая старушка расплачивалась с сыщиком, — остановила я эксперта, — важно иное: Варскин узнал, что мэру поставлен малоприятный диагноз — опухоль мозга.
— Мама, это правда? — ахнул Константин.
— Почему ты нам не сказала? — подскочил Семен.
Максим опустил глаза.
Старший брат показал на него пальцем.
— Похоже, он знал.
— Ага, любимчик всегда в курсе! — взвыл Семен. — Ну да, наш милый Максик, лучший дружочек мамы. Чмок-чмок, зайчик, всегда рядом, за руку держится… Ах, ах, Макс у нас ученый… А мы с Костей быдло. Мамуля всегда торгашей презирала.
— Неправда, — прошептала Каролина Олеговна, — я ко всем детям отношусь одинаково.
— Все сыновья любимые, но один любим больше, чем другие, — прошелестела Надя.
— Конечно, конечно, вы ко всем детям одинаково относитесь, — подхватила Раиса, — просто первые два сына вам не очень нравятся.
— Макс узнал случайно, — прошептала Бражкина, — не спрашивайте как, это вас не касается.
— Он тебе ребро сломал, — сказала вдруг жена Василия Петровича, — я в курсе.
Вдова мэра кивнула и тихо заплакала.
