Одинокий воин в накидке со знаком службы в Претории никого не интересовал, он давно бросил ненужное ведро и теперь неспешно, сдерживая желание побежать, углубился в узкие улочки города. Калокир шел в сторону гавани Неория в заливе Золотой Рог, где даже в позднее время можно нанять лодку для переправы в предместье Сики[99]. Никакого сигнала тревоги не было, но его и не будет, пока в тюрьме Претории не начнется смена караула. Так что у Калокира еще оставалось время, чтобы скрыться.
Денег с собой у беглеца не было, он рассчитывал раздобыть их у своих сторонников в Сики, а пока расплатился с лодочником, отдав ему снятый со стражника добротный кожаный пояс с медной пряжкой.
И только когда пересек Золотой Рог, когда вышел на берег и оглянулся на тени дворцов и вилл Константинополя на другой стороне залива, испытал неописуемое облегчение. Надо было уходить, но он еще какое-то время стоял на берегу, смотрел на звездное небо, на яркие созвездия. Наверно, те же звезды горели сейчас и над Русью, и над Болгарией. Калокир думал, что и она, возможно, видит их.
Та, которая сотворила для него это чудо.
– Где бы ты ни была сейчас, чародейка моя, благодарю тебя!
Глава 15"
"Малфрида ушла, ни с кем не простившись. Какое ей было дело до того, что подумают приютившие ее крестьяне? Или до того, какие планы у Йовко? Ей надо пробраться к своему князю, надо предупредить его, что не ромеи страшны ему, а печенежский хан Куря. Хотя ныне и от ромеев беда. Вот доберется она к своим – и, глядишь, окажется, что не зря звал ее князь в земли дальние.
А там она напомнит ему и про обещание отдать в обучение одну из княжон.
Ведьма шла всю ночь, спустилась с холмов, миновала тихую долину между лесистыми возвышенностями. В самый темный час ночи увидела курган – древний, давно осевший. А возле него… Ведьма сперва присела в траву, опасаясь негаданной встречи, но потом присмотрелась… О, от ее колдовского взора даже в ночи не укрылось неясное видение: мутно-прозрачный воин и его неживой, как и хозяин, конь. Говорили ведь, что в старину болгары хоронили воинов вместе с любимой лошадью.
Вот и сейчас, понурив обритую голову, похаживал у кургана давно похороненный болгарский хан, а за ним, волоча поводья, брел полупрозрачный длинногривый конь. С рассветом они исчезнут, вреда от них никакого, разве что непосвященного напугать могут. Но Малфрида все равно почувствовала трепет. Вои встают из могил без зова, когда где-то льется живая воинская кровь, она их волнует и одновременно подпитывает.
