Сжалившись, она поделилась наблюдениями, которые, к сожалению, были неутешительны: Шэрен дома не появлялась довольно давно — несколько недель.
«Черт!» — потеряв драгоценное время на бесплодное сотрясание запертой двери в пустой квартире, выругался он и запрыгнул в машину. Шэрен в Окленде с родными — это очевидно. После всего произошедшего в кругу близких ей спокойней. Вот только точного адреса у него не было, но Ник знал, кто может ему помочь. «И почему умные мысли приходят всегда с опозданием?» — думал он, нетерпеливо стуча по экрану телефона.
— Мне нужен номер телефона Полански, — сказал он, когда в салоне раздался ленивый голос Брендона. Тот не стал задавать лишних вопросов, и после секундной заминки мужской баритон сменился недружелюбным женским фырканьем.
— Чего тебе? — не слишком любезно спросила Трейси.
— Мне нужен адрес Шэрен в Окленде.
— А номер моего банковского счета тебе не нужен?! — поразилась его наглости она.
— Он мне без надобности, — сухо ответил Ник.
— С чего ты взял, что я буду помогать тебе?
— Трейси, — с убийственной серьезностью заговорил он, — я в любом случае найду Шэрен.
Я переверну этот городок с ног на голову, постучу в каждую дверь и отшвырну любого, кто станет у меня на пути, но в твоих силах облегчить жизнь если не мне, то хотя бы местным.
Ник был абсолютно искренен. Если понадобится он сделает все, что обещал, но все же надеялся на благоразумие Трейси. Не потому что его бы мучили угрызения совести, если бы он нарушил покой оклендцев, а потому что — долго.
А долго в его случае равносильно смертельно. Он чувствовал острую потребность поговорить с женой: объяснить и добиться прощения.
— Запоминай адрес, — недовольно согласилась Трейси, поверив угрозе, а потом скупо проговорила: — Если ты едешь вымаливать прощение, будь нежнее. Напором и силой ты ничего не добьешься.
— Спасибо, — тихо поблагодарил Ник, выезжая на легендарный мост. — Золотые ворота, — протянул он вслух. Отчего-то сейчас ему казалось, что это ворота в рай, но откроются ли они перед ним…
Двухэтажный белый дом со светлым низким забором и почтовым ящиком, раскрашенным под американский флаг, встретил Ника спокойствием и умиротворением, в воздухе пахло прохладой с острой примесью горящих листьев.
Он накинул пальто, рассеянно отмечая, что раньше ассоциировал Калифорнию в основном с Лос-Анджелесом, в котором круглый год жара, но осень в Сан-Франциско не сильно отличалась от нью-йоркской, наоборот, здесь было свежее и ветреней.
