Сейчас все три кольца, как символ погибших отношений, лежали в антикварной шкатулке для мелочей, подаренной ей еще покойной прабабушкой на десятилетие. Тогда маленькую Шэрен удивил такой подарок: вещица хоть и была красивой, но для ребенка интереса не представляла, и морские камушки мама туда складывать отчего-то не разрешала, а вот сейчас и ей нашлось применение."
"Шэрен задумалась, возвращаясь на несколько недель в прошлое и вспоминая, как на следующее утро после их свадьбы Ник ненадолго уехал, а по возвращении вручил ей банковские документы.
Несколько открытых на ее имя счетов с весьма внушительными суммами, а на вопрос: «зачем?» небрежно заявил, что его квартира практически не обжита и до одури холостяцкая. Там давно не хватало женской руки. Но теперь у него есть жена, и ей Ник намеревался дать полную финансовую и творческую свободу, чтобы его берлога превратилась в настоящий дом.
В тот день Шэрен чувствовала себя оглушительно счастливой, горела желанием свить для них с Ником настоящее гнездышко, семейный очаг, возле которого он всегда сможет погреться и обрести спокойствие.
Но сейчас она с мучительной ясностью понимала, что у них не будет ни общего дома, ни общего будущего.
«Только ты у нас будешь общим», — снова положив руку на живот, подумала Шэрен и, на мгновение зажмурившись, вернулась к действительности.
Бабуля Джанетт с высоты своего опыта объясняла Трейси, каких видов бывают мужчины. По ее авторитетному мнению, только двух: козлы и бараны.
Первые — гавнюки, вторые — глупцы. Трейси прыснула от смеха, когда дедушка Коул, оторвавшись от шахматной доски, из-под очков строго посмотрел на жену.
— Тебя, конечно же, это не касается! — успокоила Джанетт. — Ты исключение, поэтому я и вышла за тебя.
— То-то же, — возвращаясь к своему занятию, с улыбкой ответил он.
Бабушка выразительно закатила глаза, когда муж отвернулся, а Трейси закрыла рот ладошкой, чтобы снова не засмеяться.
А вот Шэрен было не до веселья.
— Объясни, что мне сейчас необходимо сделать, — вступила в разговор она, удивляясь, что благоразумия в ней все-таки больше, чем обиды.
Трейси тут же преобразилась из смешливой молодой женщины в серьезного адвоката, профессионала своего дела.
— Значит так, мы должны сделать следующее…
Голос разума или сердца?
Шэрен прохладной водой вымыла руки и, отряхнув их, коснулась горячего лба.
