— Люб, мне кажется, у тебя еще домашний сыр не нарезан, верно? Может, Альберт хочет помочь?
Кто первым ворвался в кухню, едва не сбив хозяйку съемного дома? Ну да, один только вариант.
— Это мой нож. — Кир осторожно отбирает «режуще-колющее оружие» у Дудкина. — Найди себе другой. Будешь на нее пялиться — ноги отрежу.
— А ты кто? Муж?
— Хуже. Я — брат.
— Ну тогда договоримся! — Альберт беспечно махнул рукой и отвернулся от Кира, сжимающего нож.
А я в очередной раз подивилась полнейшему отсутствию самосохранения у этого парня.
Как он до сих пор целый и невредимый ходит?!
— Слушай, я погорячилась, нельзя ему нож, — шепчет Инка. Первый раз вижу, чтобы она на кого-то с ужасом смотрела. — Тебе нужна расчлененка?
Журавлева ошиблась: может, звезды сегодня как-то особенно встали на небе, но ни одной капли крови Альберт не пролил — ни своей, ни чужой. Марат с ним не разговаривал, а Кир лишь изредка бросал краткие замечания на пространные монологи. Но Дудкин, как обычно, ничего не замечал.
— Где ты его такого откопала? — спросила Инка, которую я отправила в гостиную накрывать на стол.
Ее присутствие на кухне — это кратчайший путь к кровопролитию. Потому что Дудкин, наплевав на предупреждения рыжего, продолжал откровенно пялиться на его сестру.
— Думаешь, такой самородок можно откопать? Он сам откопался. Но я удивляюсь, почему в квартире до сих пор так тихо!
— Так еще не вечер!
Инка оказалась права на все сто! Даже на двести!
Альберт Дудкин ел за троих: сыр первым отправился в расход, затем — сало с хлебом и с чесноком, огурцы я так и не попробовала, но, по словам Альберта, они были божественны.
— И правда, настоящая фермерская еда! — У Кира, кстати, тоже за ушами потрескивало. Неужели его девушки совсем не кормят? Может, он поэтому такой засранец, что вечно недоедает, а на Оксанкиным харчах подобреет?
Меньше всего ели мы с Маратом. Я ковырялась в своей полупустой тарелке, а он даже не пытался сделать вид, что занят едой. Просто смотрел на меня и молчал. Мне казалось, что я на самом деле сейчас на адовой сковородке жарюсь.
Ему явно не понравилось, что я позволила Альберту остаться. Но по-другому я просто не могла.
Мне казалось, этим троим мы с Маратом и не нужны. Дудкин не может оторвать взгляда от Инки, даже когда мечет со стола еду. Ее брат откалывает в адрес Альберта шутки, которые бы получили благословение самого Ярослава Холодова. А Инка пытается объяснить рыжему, что пьет исключительно сок, в самом крайнем случае — компот.
