— Ты ставил на ней свои психологические опыты! Поэтому она и свалила со мной в Москву!
— Она свалила, потому что обиделась из-за бреда двух дурных баб! Ладно, перерыв. Надо отлить.
Резко перестраивается вправо и съезжает на обочину.
— Серьезно? Здесь? — Киваю на кромешную тьму справа — никаких фонарей уже нет. даже не понятно, что за окном: то ли пролесок, то ли овраг. — Не продержишься хотя бы до заправки? Они здесь как грибы возле дороги.
Холодов чертыхается, но возвращается обратно на трассу. Молча проезжаем еще километров пятнадцать, когда я получаю СМС от Оксаны.
«Привет! Люба уже дома и спит. Решила, тебе это важно».
Еще как важно!
«Спасибо. А Журавлев?»
«Свалил в ночь».
«Отлично».
«Ну пока!»
— Хорошие новости? — Никогда нельзя надеяться, что Холодов замолкнет надолго.
— Отличные. Заправка впереди. — Показываю ему на знак. — Облегчись.
— Хлев какой-то. — Холодов брезгливо поморщился, но все-таки вылез из тачки. — Я сейчас. А ты? Ехать еще долго.
— Потерплю.
Заправка доверия не внушала, но Ярик чуть ли не бегом направился к магазину, внутри которого должен быть туалет.
Я их сначала услышал, а увидел, когда они с грохочущей из открытых окон музыкой подъехали почти вплотную к магазину, наплевав на знаки, запрещающие парковку. Две тонированные старые «девятки» и один убитый «мерс».
Насчитал шестерых крепко сбитых невысоких парней и четырех девчонок. Может, и больше, освещение не сказать чтобы качественное.
Четверо зашли в магазин, двое остались на улице… Ладно, не мое дело.
Мое дело — дождаться Ярика. Заснул, что ли, в сортире?
Он выходит не один, с тремя парнями, о чем-то споря. Недолго. Совсем недолго.
Тот, что ближе всего стоял к Холодову, внезапно выбросил кулак вперед. Недостаточно быстро — Ярик увернулся. Второй оказался точнее, но за это тут же поцеловал асфальт.
Выскакиваю из тачки, не забыв выдернуть ключи. Девчонки визжат, а Холодов уже махается один со всеми.
Уже не один…
— И правда, запоминающийся день. — Ярик вытирает кровь с разбитой губы, но она все равно продолжает течь.
— Даже два дня. Уже полночь?
— Полпервого. — Стараюсь держать голову прямо, чтобы не долбануться о дверь полуразбитой полицейской «газели», на которой нас всех везут в отделение. — День только начинается. И теперь непонятно, когда доберусь до Волгограда.
— Ну с такой рожей тебе только в обезьянник, не надо пугать Любовь, — оскалился Холодов. — Кстати, спасибо.
Замолчал. Я тоже молчу. Собственно, мог и не говорить.
