А нам еще четыре часа мариноваться вместе. — У всех свои тайны, вот и все.
— У Любови оказались тайны? — Ярик от удивления нажал на тормоз, и нас ощутимо тряхнуло. — Она же…
Тут он споткнулся о собственный длинный язык и замолчал. Жаль, что ненадолго.
— У меня была безумная идея, — продолжил Холодов. — Тамара обозвала меня извращенцем и запретила плохо думать о невинной хозяйке гулящего чемодана. И я, дурак, послушался…
Он не со мной разговаривает, бормочет себе под нос, а потом со всей дури бьет ладонью по рулю.
— Я идиот!
— Наконец-то. Не можешь еще раз повторить? Я запишу на диктофон. Буду потом слушать, когда в Москву свалишь.
— Люба ведет блог про «Сладкое»? — совершенно обычным голосом, без намека на ерничество спросил Холодов.
— Как? — Теперь я чувствую себя идиотом. Мама с Яриком вот догадались, я один влюбленным слепым кротом ходил! — Как ты понял?
— Значит, она все-таки! Чертовка! Я еще в аэропорту понял, она тебе не ровня, Бухтияров! Есть в ней задор и здоровый стеб.
Вот это да!
Холодов заржал, как полоумный, от избытка эмоций и еще пару раз ударил по рулю.
— В чем она прокололась, Яр?
Тот посмотрел на меня серьезно и без привычной издевки пояснил:"
"— Если боишься, что ее раскроют, то не бойся. Тут надо быть наблюдательным мизантропом. Как я. А я один такой. Серьезно. Просто психовала часто. Когда ты грозился уши блогерше оторвать. Краснела, вела себя так, будто хочет в чем-то признаться, но боится. Ты б ее глаза видел, когда истерил на блог.
Ничего, приедем, я лично буду снимать видос, как ты там ее за уши дерешь. Или за что другое. Ладно, я пошутил! Ты на нее наехал за блог?
— Ты бы промолчал? Вспомни, как ты Скалкину гонял.
— Ей было полезно, чтобы в себя пришла. А то в бессознанке кормила эту малолетнюю шваль и себя не знала. А Любе твои наезды только во вред, Марат. — Холодова понесло, не остановить. — Она — язва, естественный тролль, которому не дали проявить себя, видимо.
Вот она и нашла, где ей пар выпускать. Могла бы над тобой издеваться, придурок. А она на метле летает в строго отведенном месте. Радуйся, кретин.
— Яр, — говорю как можно спокойнее, — твои советы — последнее, что мне нужно.
— Потому что ты кретин, Бухтияров. Тебе с ней повезло, ей c тобой — нет.
— То же самое и про тебя со Скалкиной.
— Не спорю. Но мне повезло больше. Я никогда не отказывал своей женщине в праве быть самой собой.
