"
"— Ксения сказала, что мой дневник у тебя. И я ей верю, Ян. Отдай то, что украла. Это ведь не единственная твоя кража, правда?
Она вздрагивает, смотрит на меня, прищурившись. А я понимаю, что не ошиблась.
— До сих пор подворовываешь? Ты хотя бы краденые вещи не держи дома, столько лет прошло. И в «Инсте» их не свети. Я про серебряный браслет ручной работы, который Танька Максимова в седьмом классе потеряла. У тебя в комнате на столе лежал, когда ты меня позвала. И на фотках твоих в «Инсте» я его углядела, и еще кое-что.
Вот девчонки рады будут! Вы еще встречаетесь в «Золотой лилии»?
— Дрянь! Всегда тебя ненавидела. — Лицо Янки исказилось до неузнаваемости. — Тихоня, светлая девочка, мечтательница… Бойченко тебя насквозь видела. Только о тебе и говорила всегда. Сама ко мне подошла. Первый раз в жизни сама попросила помочь ей. Наконец-то я дождалась.
— Наконец-то дождалась? Так это ты была незаметной молью, Яна! — Меня, наконец, озаряет. — Это ты себя такой чувствовала, не я. В этом беда, верно? Тебя с твоими амбициями никто не замечал.
А заметили, лишь когда мне подлость надо было сделать? А потом тут же забыли, когда ты сделала свое дело. Ты оказалась больше не нужна, так ведь?
Да, похоже, на моем дневнике и моих школьных страхах Янка пыталась прорваться в элиту. Она сама по себе не была интересна, лишь потому, что ко мне имела доступ. Какой удар по больному самолюбию! Такое в пятнадцать лет я точно понять не могла.
— Я нужна! Ты сама видела в «Лилии», сколько нас.
Про Бойченко все забыли. Ксюха и Жанка давно со мной. И все нормально шло, пока тебя Марат не увидел в «Утке». Да ты хоть знаешь, сколько я ждала, что он бросит Эльку?! И ты надеялась тогда, я тебе его просто так отдам?
Глава 51
— Что значит отдам? — Происходящее все больше походило на какой-то сюр. Я словно в дурном сне нахожусь. Зарецкой только пистолета в руках не хватает. — Ян, ты вообще…
Резко замолкаю, почувствовав толчок в спину.
— Не заводи ее еще больше! — шипит Инка.
— Потом проблем не оберемся. Ты лучше про дневник спроси.
— Яна, мне очень жаль, — выдыхаю и вспоминаю Оксанку. Нельзя дураку говорить, что он дурак, а психу — тем более. Ты же не врач, в конце концов!
— Не ври! Рада ведь, что натравила на меня Бухтиярова. А он козлом оказался.
— Марат? — Я вмиг забыла и Оксану, и Журавлеву. — А он при чем? Ты уже уехала из дома, Марат тебя не застал.
— Зато достал. — Янка скривилась, а мне так жалко ее стало.
