– Я не против того, чтобы говорить правильно, но нет ничего стыдного в том, чтобы быть ирландкой. – Патриция судорожно сглотнула и отвернулась, чтобы скрыть внезапный влажный блеск в глазах. – Порой только мой голос напоминает мне, что есть на свете и мой родной дом, а не только этот ваш хваленый Лондон с его каменными домами и расфуфыренными господами…
Патриция сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Негоже ей тратить его драгоценное время, обливаясь слезами. Вот он сидит с таким лицом, словно у него шило в заду, а встать совесть не велит.
Будь он ей ровней, так она задразнила бы его до колик в животе. Пусть бы разок посмеялся от души! И дома его никто не спутал бы с англичанином: настоящий ирландец, косая сажень в плечах, синие глаза, волосы черные как смоль. И улыбка такая озорная…
Фортескью собрался было что-то сказать, и было мгновение, когда Патриция была уверена, что услышит знакомый ирландский акцент. Она готова была расцеловать его в губы за удовольствие услышать родную речь!
Но нет.
Он заговорил на безупречном английском: холодном, бездушном. Слова падали, как ледяные градины.
– Никто не будет заставлять вас делать то, чего вы не хотите, разумеется, – сказал Фортескью. Да поможет Бог этому несчастному: он не умеет говорить по-другому, по-человечески. – Я только хотел предложить вам ценный, по моему мнению, совет.
Патриция расправила юбки и села прямо: точно так, как сидел он.
– Тогда я об этом подумаю, сэр, – сказала она, стараясь говорить таким же безразлично-холодным тоном, как и он.
– Мне закончить чтенье? То есть чтение?
Фортескью кивнул все с тем же невозмутимым выражением лица. Впрочем, похоже, она все же погубила ту атмосферу осторожной непринужденности, что начала потихоньку прокрадываться в эту комнату во время их уроков. Патриция подавила вздох. Как ни похож Фортескью на ирландца, англичанин, он и есть англичанин: они все обидчивы и отходят не скоро.
Держи ухо востро, Петти, и не заносись слишком высоко, а то и опомниться не успеешь, как тебе дадут пинка под зад.
Не помешает почаще вспоминать о том, что возможность учиться грамоте у нее появилась лишь благодаря ее светлости, а положение ее светлости в этом доме ой как непрочно.
Бедная миледи.
Колдер уже битый час мерил шагами свою огромную спальню, но все никак не мог успокоиться.
Был момент, когда ему вдруг захотелось увидеться с братом. Странное желание с учетом обстоятельств.
