Там уже сел в свой автомобиль и лишь теперь, опустив руку в карман, вытащил карандаш с обкусанным концом, кофейную чашку со следами кофе на стенках и блюдце.
– Вот так, сын, наши дурные привычки дают кому-то возможность собрать наш биоматериал, – Ворон усмехнулся, рассматривая карандаш, – хорошо, что хоть кофе в твоей чашке уже не было. Что ж, будем надеяться, что этого будет достаточно.
Он сложил все три пакета в один бумажный, положил рядом на сиденье и выехал с парковки.
Ворон петлял по улицам города, отслеживая по зеркалам слежку.
Странно, но чутье молчало. Либо товарищи ФСБ-шники не успели ему на хвост упасть, либо он от них смог уйти. В то, что он потерял свою хваленую интуицию, верить Ворону не хотелось.
Он подъехал к зданию, в котором располагалась лаборатория. Посидел в машине, подождал наблюдая. На парковку никто больше не въезжал, значит, интуиция не обманывала – слежки не было.
– Что ж вы меня разочаровываете то, господа чекисты? – усмехнулся Ворон и вышел из машины, держа в руке бумажный пакет.
К себе на квартиру Ворон возвращался, так же петляя по улицам. Когда-то, много лет назад, он выбрал этот тихий район как раз по причине того, что тут все друг друга знают и уже много лет соседи не меняются. Знали здесь и его. Для соседей он одинокий чудаковатый, но тихий сосед, много и часто уезжающий в командировки. Сейчас он опять вернулся домой из очередной своей командировки, но опять редко выходит из квартиры.
Во дворе новых машин не было, как не было и новых незнакомых персонажей.
Ворон зашел в квартиру и снял, наконец, эти нелепые розовые перчатки, руки в них ожидаемо вспотели и чесались. Снял верхнюю одежду и сел перед зеркалом, снимать грим. Через 15 минут на него из зеркала смотрел совсем другой человек.
Пластика лица – это, конечно хорошо, именно благодаря пластической хирургии он и выглядит моложе. Теперь то он всех этих гламурных дурочек понимает. Но сейчас на него из зеркала смотрел не вчерашний, уставший от жизни и, несмотря на операции, не очень молодой человек, а вполне себе довольный жизнью мужчина.
И вчера, и позавчера дело было не в его возрасте, не возраст был причиной мертвого взгляда Ворона. Причина была в отсутствии смысла жить. На этом свете его держало только желание отомстить. Отомстить одному конкретному человеку. Отомстить за свою семью и за всех тех парней, кто по вине Адамади, тогда еще майора, полегли. На земле не должно остаться никого, кто бы мог сказать, что он родственник этой твари.
