Откинусь с зоны с бритой головой и гнилыми зубами (почему-то я себя именно такой представляла) и пойду работать на табачную фабрику. Туда-то уголовницу точно возьмут. И буду счастлива, наверное, по уши. Отомстила же, верно? На свадьбах буду тосты задвигать: «Фарта, удачи, воровского азарта, а также любви и ложилась чтоб карта!» Да и в трудные минуты будет что сказать: «Тяжелый крест мне пал на долю, тюрьма всё счастье отняла…»
Но я же не настолько глупа, чтобы позволить этой мрази еще раз сломать мне жизнь. Моя месть будет красивой, как ювелирная работа.
Аккуратной, как операция на сердце. И жестокой, как ядерное оружие."
"А пока он даже не подозревает, что я рядом – его терминатор, его железная леди. Наши машины стоят бок о бок, наши дома, кабинеты в универе – тоже. Он думает, что избежал наказания. И скорее всего, даже не догадывается, что в жизни существует три суда: верховный, где насильнику дадут срок, он его отмотает и выйдет; божий, о нем никто ничего не знает, но я верю, что он существует там, в том мире; и самосуд – пожалуй, страшнее его нет.
Когда жертва становится единственным присяжным на этом суде, и, конечно же, выносит смертный приговор.
* * *Утром я пила кофе на балконе, и мне показалось, что на улице довольно прохладно, поэтому из дома вышла тепло одетой: темные узкие джинсы, синяя водолазка с высоким воротом, осенние замшевые ботинки и пиджак.
Я шла на стоянку, где оставила машину, замороченная своими мыслями. Смотрела на лужи, зевала без конца – вот и сон ко мне неожиданно нагрянул.
А где ж он был в три утра, в четыре, в пять? Подняла глаза, и у меня перехватило дыхание. Сокол подходил к своей машине. Синяя куртка нараспашку, под ней виднелась футболка с надписью Adidas, а на голове черная кепка той же фирмы. Он открыл водительскую дверь, кинул на сиденье пакет. Из машины торчала только его задница. Затем машина взревела на весь тихий двор. Сокол вынырнул оттуда, подкуривая сигарету. Я уже была почти у своей машины. Он выпустил дым, глядя на серое небо, опустил голову, и наши взгляды встретились.
Пятисекундная пауза. Я заметила удивление в его глазах, затем он словно опомнился и сделал затяжку. На его щеке красовался синяк и еще один чуть ниже подбородка, нижняя губа разбита и немного распухла.
– П-привет… – поздоровалась я, сделав вид, что удивлена.
– Привет, – криво улыбнулся он, застегивая темно-синюю спортивную ветровку. – А ты здесь…
– Живу! – подсказала я.
– И я…
– Значит, мы соседи? – притворялась лучше некуда.
