И вовсе не от боли, а из-за маминых слов: «В нашем доме никогда не будет жить это чудовище!»
Именно с этими словами она выходила из того дома, где так и остался мой Фараоша…
Дом напротив осветили фары, а затем в наш двор заехала черная машина. Я встала, поставила чашку на подоконник и высунула голову на улицу. Черный «опель» проехал по моему двору, качаясь на ямах, и припарковался у соседней одноподъездной пятиэтажки. Из машины вышел Сокол, достал из багажника спортивную сумку, закинул ее на плечо, подошел к подъезду и подкурил сигарету.
– Наверное, с тренировки, раз с сумкой? – рассуждала я вполголоса.
И вдруг ко мне в голову закралась идея.
Я скинула халат, запрыгнула в спортивки и толстовку, надела на голову капюшон, взяла нож и побежала на улицу.
Глава 13
– Ну давай же, терминатор, расслабься, тебе понравится!
– Пожалуйста, отпустите меня, умоляю вас, отпустите.
– Поздно, куколка, – пропыхтел он прямо мне в лицо и поцеловал в губы. – Сорока берет то, что блестит, а Сокол всегда берет то, что ему нравится! – И он рывком задрал юбку.
– Я дам вам всем денег, хотите? Я дам, честно!
– Всем? Дашь нам всем? Ха-ха, парни, смотрите, даже уговаривать не пришлось – она даст нам всем!
– Нет, нет, умоляю, не надо! Отпустите меня! Отпустите! Отпустите!
Я открыла глаза, договаривая последнее слово.
Мой лоб покрылся холодным потом, простыня подо мной была настолько сырая, словно на нее вылили ведро воды. Дрожащими руками я вцепилась в одеяло.
– Это сон… сон… – шептала я. – Снова этот кошмар…
Коридор, кухня, выключатель, кружка, графин с водой, ванная, холодный душ, мыло, губка и желание снять с себя кожу, к которой он прикасался.
Точно так же, как и в тот страшный день.
Раньше после таких кошмаров я рыдала в ванной. Но с каждым погружением в тот вечер на озере я становилась сильнее, одержимее, опаснее. Душевнобольным достаточно дождаться наступления весны и осени для изменения психических процессов в организме, ну а мне – уснуть и посмотреть фильм, в котором в главных ролях я и Сокол.
Фильм, в котором я наизусть вызубрила каждое его слово, каждое его резкое движение и каждый мой крик о помощи.
3:15. Нужно бы еще поспать. Будильник зазвонит только в шесть. Но этой ночью я больше не сомкнула глаз. Около пяти утра начался дождь, добавив ложку дегтя в бочку моего дрянного настроения. За завтраком и кусок в горло не лез. И было дикое желание убить Сокола прямо сейчас. Но потом я сяду в тюрьму… и еще раз испорчу себе жизнь из-за этого ублюдка.
