На улице только начинало темнеть и было тепло, как в июльский вечер. Во дворе включились фонари и осветили большое футбольное поле, по которому бегали мальчишки. Из уст школьников, чьи голоса еще не успели сломаться, очень смешно звучал отборный мат. В квартире ниже этажом тоскливо выла собака. Немецкая овчарка, за которой я с умилением наблюдала, когда она на прогулке со своим хозяином. Он каждое утро дрессировал ее во дворе. «Сидеть, лежать, голос!» – казалось, для нее это настолько простая задача, как для человека умение ходить.
Она, как цирковая подопечная, прыгала через колесо, привязанное к дереву, танцевала на задних лапках, замирала на несколько секунд с кусочком мяса на кончике носа и съедала его только после команды хозяина. Я вряд ли удивлюсь, если однажды увижу ее за рулем его синей «нивы» или замечу, как она идет с пакетом продуктов из магазина."
"В детстве я тоже мечтала о собаке. Мама с папой долго сопротивлялись, но мне удалось их убедить, что все заботы относительно питомца я возьму на себя.
Я переворошила весь интернет, пересмотрела кучу фото маленьких пушистиков самых разных пород. И влюбилась в него с первого взгляда: шоколадный лабрадор с голубыми глазами и замшевым носом. Он развалился на разноцветном ковре, вытянув задние лапы, а между передними лапками лежал желтый мячик. Помню, как набрала мамин рабочий номер и закричала в трубку: «Мама, я нашла его! Нашла своего друга! Пожалуйста, давай только прямо сегодня его заберем, чтобы он не достался никому другому!» И тем же вечером мы поехали в коттеджный поселок в черте Ярославля.
По дороге придумала ему кличку – Фараон. Я перебрала множество кличек, но кличка Фараон звучала так важно, так гордо!
И вот мы приехали в загородный дом. Нас встретила молодая пара, довольно приветливая. Проводили на задний двор, где мой Фараоша игрался с тем самым желтым мячиком. Я не удержалась и сорвалась с места.
– Привет, малыш! – восхищенно крикнула я и подхватила плюшевого щенка на руки. А он в ответ облизал мое лицо.
Я любовалась им, тискала и обещала, что мы подружимся. А потом почувствовала, как в мою ногу впились острые клыки. Маме Фараона не понравилось, что я вот так просто вошла на их территорию и взяла на руки ее сына.
В ту ночь папа зашивал мне ногу, а я плакала – громко, долго, безнадежно и очень-очень горько.
