Темнота гладила его по седым волосам легкой, почти ласковой рукой.
– Ты… – прошептал он без удивления и без надежды.
– Я, – прошелестела темнота.
– Хорошо. – Он хотел снова закрыть глаза, но испугался, что больше не останется сил, чтобы их открыть. – Я не думал…
– Я тоже. – Тонкие пальцы, ласково разбирающие на пряди его все ещё густые волосы, утратили мягкость, впились в скальп звериными когтями.
– Не трогай внука… Прошу…
– Она тоже просила…
Исчезли и когти, и пальцы, и голос. Осталась только темнота, одновременно и ласковая, и безжалостная.
Такая непроглядная, что можно было не закрывать глаза, но он всё равно закрыл. Теперь уже навсегда…
Глава 36
Из засады Алекс вышел, когда, по его прикидкам, дед должен был подъезжать к Логову. Все Славинские к тому времени уже собрались в гостиной. Кто-то, скорее всего, Арнольд, разжёг камин, но не включил верхний свет, и теперь на напряженных лицах присутствующих плясали красные отблески огня.
– Ну, когда уже?! – Меряющая широкими шагами персидский ковер Акулина замерла, с укором посмотрела на Алекса, словно бы именно по его вине произошла заминка.
Он ничего не ответил, молча прошёл к своему любимому месту у окна, по пути бросив быстрый вопросительный взгляд на Клавдию. Она сидела в кресле с видом холодным и невозмутимым. Клавдия, пожалуй, была единственной из Славинских, кто умел держать лицо. Возможно, ещё Мириам, умело прячущаяся в клубах вишневого дыма. Но Мириам – актриса, ей, как говорится, сам бог велел.
А остальные заметно нервничали.
Даже привычно не интересующийся делами семьи Герасим. Даже привычно легкомысленный Демьян. Что уж говорить про похожую на заполошную черную птицу Таис и про беспрестанно поглядывающего на часы Тихона? Пожалуй, Тихон нервничал больше всех остальных. Алекс его понимал. Престол, на который Тихон так поспешно взгромоздился, зашатался под напором пока ещё неведомых сил.
– Где твой дед? – Тихон вперил в Алекса полный нескрываемой злости взгляд. – Все это похоже на сговор за моей спиной.
– За твоей спиной, Тиша? – переспросил Алекс тем многозначительным тоном, после которого здравомыслящие люди тут же оставляли его в покое.
Но Тихон не был здравомыслящим. Он был зол и, кажется, напуган, а потому не желал успокаиваться.
– Да, именно за моей спиной! Твоего деда вечно нет, когда он мне нужен!
– Осторожнее, Тиша, – прошипела Акулина. – Не дай бог, твои слова дойдут до Андрея Сергеевича.
– И что будет? – Тихон с вызовом вздернул подбородок.
