Когда челюсти Лаки сомкнулись на шее гуся, тот издал тоненький, жалобный звук. Наверное, где-то в тощем тельце была спрятана пищалка. Лаки от неожиданности разжал пасть, а потом снова прихватил гуся зубами. И сразу стало ясно, что это любовь! Огромная, зловещего вида псина таскала гуся по террасе, укладывала на лежанку, ласково покусывала, явно наслаждаясь сомнительной красоты звуками, которые тот издавал. Похоже, Лаки и в самом деле был ещё очень молодым псом.
После обеда позвонил дед, поинтересовался, как движутся дела.
Алекс сказал, что все идет по плану, вдаваться в подробности не стал. Рассказывать про Лаки тоже не стал, решил придержать эту информацию до личной встречи.
А вечером явился нежданный гость. Ещё более нежданный, чем Акулина!
Тихон Славинский личного общения с Алексом избегал с той приснопамятной потасовки в далёком детстве. То ли затаил обиду, то ли до сих пор не мог пережить тогдашний свой позор. Как бы то ни было, а с Тихоном они виделись исключительно на официальных мероприятиях в семействе Славинских да пару раз на выставках Таис, когда увильнуть от прекрасного не удавалось ни одному из них.
Общение в таких случаях сводилось исключительно к сдержанным приветствиям, не более того. И ни разу за все эти годы Тихон не приезжал в Гавань. А тут вдруг явился.
В отличие от машины Акулины, респектабельная «Ауди» Тихона ползла по подъездной дорожке осторожно и медленно, словно опасаясь поцарапать свои сияющие бока. Алекс бросил внимательный взгляд на Лаки. Пёс не выражал ни беспокойства, ни раздражения.
Он смирно лежал на входе на террасу. Охранял?
– Лаки, отойди в сторонку, – попросил Алекс, и пёс, скосив на него взгляд, встал и перебрался к двери в гостиную. Сменил боевой пост.
Тихон тем временем выбрался из машины и остановился в нерешительности.
– Не знал, что Андрей Сергеевич завел пса, – сказал он с легкой брезгливостью в голосе.
– Это не Андрей Сергеевич, это я, – ответил Алекс. – Чем обязан?
Обмениваться рукопожатиями они не стали. Ещё один показатель напряжённости в их отношениях.
– Я могу войти? – спросил Тихон. – Твой… зверь на меня не бросится?
Словно понимая, что речь идет о нём, Лаки оскалился, и Тихон отшатнулся.
– Входи, – разрешил Алекс. – Мой зверь на тебя не бросится."
"Называть Лаки своим зверем было неожиданно приятно, а нерешительность Тихона забавляла. Какое-то время Алексу даже начало казаться, что тот не рискнет подняться на террасу, а позовет его на беседу в салон «Ауди».
