Ну и сама подумай, где он может вашего Меньшикова держать? И на кой хрен он ему сдался?
— А на кладбище закопать? — взвизгнула девица. — А вы с напарником ему помогли и теперь прикрываете…
— Ты яму в мороз рыла когда-нибудь? — ощерился Крепс. — Попробуй копни.
— Ну я леди, — пролепетала девчонка, — а вы — кабаны огромные, можете в два счета выкопать…
— Да какая из тебя леди, Юль? — отмахнулся Крепс и добавил жестко: — На ладони мои посмотри. Коль на слово не веришь…
— А что ладони? — не поняла она, вглядываясь в белые чистые руки с длинными, будто у пианиста, пальцами.
— Учитесь, мисс Марпл, — хмыкнул Крепс. — Если бы я ковырял замерзшую землю, у меня на ладонях бы появились мозоли и ссадины…
— Ну не знаю, — фыркнула Юлька, резко открывая дверцу и выпрыгивая из машины.
— Осторожней! Там порожек, — запоздало предупредил Крепс и, скривившись, вылез из-за руля и, обойдя Рэндж, помог подняться незадачливой знакомой.
— Слушай, — усмехнулся он. — Ты уникальная девушка!
— Да? — вытирая слезы, улыбнулась девица, отряхиваясь.
— Почему?
— Два раза за один день разбить одну и ту же коленку — это нужно постараться, — хмыкнул Крепс.
Она вытаращила на него огромные глазищи, обведенные черным давным-давно размазавшимся карандашом, и, всхлипнув, заметила:
— Я — невезучая, Дима. Вечно влипаю во всякие истории. Вот сегодня от своих отстала.
— Какие они «свои»? — недовольно обронил Крепс. — Просто бросили тебя на кладбище. А мы ведь могли не заметить, что уехали без тебя, — покривил он душой.
— Спасибо, — жалобно протянула Юлька.
— А твой шеф — мужик неплохой, только резкий очень.
— Он — генерал, Юль, а не цирковой пуделек, — строго отчеканил Блинников, заводя малахольную девицу в подъезд и вызывая лифт.
— Тогда почему вы его на «ты» зовете? — удивилась она. — Если он такой великий, то следует называть руководство по имени-отчеству и добавлять что-то типа «ваше благородие», — весело обронила она.
С шумом остановился лифт, открылись двери.
— Не ёрничай, девочка, — пробурчал Крепс и, пропустив нахалку в кабину, махнул рукой на прощание.
— Дальше сама, Юля, — отрезал он и направился к выходу. Двери медленно съехались, но Крепс краем глаза успел заметить обескураженное личико журналистки.
«Небось уже придумала, как пригласит меня выпить кофе, и выбрала имена будущих детей, — мысленно осклабился он и поспешил к машине. — Незапертый Рэндж, оставленный посреди хрущевок, могут умыкнуть за пять минут», — попенял он сам себе и, дав по газам, помчался прочь.
