Впрочем, это было не единственное блюдо вечера. Сегодня в роскошно обставленной столовой, украшенной гербами в рамках и написанными маслом портретами сердитых старых чиновников, также подавали угощения из свинины, жареных голубей, запеченных анчоусов и разнообразных овощей. Мэтью понял, что приглашение на трапезу — еще одна демонстрация доброй воли Сантьяго. Об этом кричало все: коллекции мечей, топоров, копий и другого оружия, развешанного по стенам и будто напоминавшего англичанам о том, какое место им здесь уготовано.
Мэтью дожидался той части ужина, в которой начнется обсуждение главных вопросов. Ведь пока что — после трех блюд и бутылки «Темпранильо» — единственным предметом обсуждения были вопросы о том, как идут дела в колониях, какая там погода, какие там предприятия и интересы. Мэтью не преминул напомнить губернатору, что в Нью-Йорке его ждет невеста, и, чем скорее у него появится возможность туда вернуться, тем лучше. Сантьяго проигнорировал эти замечания.
Ему больше нравилось отпускать едкие замечания о «голодных и глупых» целях английской армии и «жадной и детской» политике правительства Англии. Вице-королю Франсиско Хинесу Руису де Кастро все эти реплики приходилось переводить, ведь он не знал «языка варваров».
Де Кастро, щеголявший в темно-синем бархатном костюме, украшенном золотыми пуговицами, множеством медалей, желтыми манжетами и высоким кружевным воротником, был невысоким, стройным мужчиной лет пятидесяти с подстриженной седой бородкой и седыми усами, закрученными на концах.
Он сидел во главе стола, справа от него — Сантьяго и Камилла Эспазиель, слева — Мэтью и кардинал Блэк.
Де Кастро старался не задерживать на Блэке слишком долгих взглядов. Безумный кардинал был закутан в свой обычный черный плащ, темные волосы были напомажены, а свежевыбритое лицо казалось таким же угрюмым, как портреты на стенах. Он ел медленно, делал долгие паузы между кусками и не произносил ни слова, даже когда ему задавали вопросы.
Мэтью задумался, уж не считает ли он, что один из четырех свободных стульев за столом занимает Доминус, потому что время от времени на уродливом лице Блэка появлялась едва заметная улыбка человека, знающего то, чего не знают другие.
К счастью, Сантьяго не позвал на этот ужин свою жену — вероятно, решив, что Блэк ей не понравится, и у нее пропадет аппетит в его присутствии.
