— И какую же грязную работу я должен для вас сделать?
— Сначала вы приведете себя в порядок, — покривился Сантьяго. — И ты тоже, Корбетт. Я не потерплю, чтобы в моей столовой пахло немытыми англичанами.
— В вашей столовой? — Мэтью пришел в ужас. — О чем вы?
— Я о том, что в семь часов за тобой и Блэком приедет моя карета и отвезет вас на ужин ко мне и сеньорите Эспазиель, а также… к вице-королю де Кастро. Вот, — Сантьяго достал из кармана часы и протянул их Мэтью. — Ровно в семь, как вы, англичане, любите говорить.
— Я? Поужинать с Блэком? Вы, верно, с ума сошли!
— Попридержи язык, Корбетт. Я считаю тебя гостем в своем городе. Мне нравились наши партии в шахматы, но не зазнавайся. И делай то, что тебе говорят. Это понятно?
Мэтью не стал спорить. Что бы тут ни происходило, на игру это походило меньше всего. Затевалось настоящее дело, и очень серьезное.
— Ужин с высокопоставленными чиновниками? — фыркнул Блэк. — Мы с Доминусом будем в восторге!
Мэтью не смог удержаться и спросил:
— А где сейчас Доминус?
— Стоит прямо за вашими спинами, конечно.
Сантьяго развернулся, но ни Мэтью, ни Камилла не клюнули на эту грязную наживку. Губернатор выдохнул облачко пара и поправил сюртук на плечах, который немного съехал из-за его резкого движения.
— В семь часов, — сказал он Мэтью и вышел из камеры, громко стуча каблуками.
Камилла подняла к книгу, и рука Блэка зависла в воздухе. Он желал прикоснуться то ли к дьявольскому фолианту, то ли к плоти охотницы на ведьм.
— Вы читали ее? — благоговейно прошептал Блэк.
— Несколько раз.
— Понимаю. У нас с вами много общего, не так ли, сестра? — Его заостренные зубы блеснули в свете лампы.
— Нам пора, — сказала Камилла и вышла.
Мэтью попятился от Блэка, который, наконец-то, встал, чтобы собрать упавшие кольца. Мэтью притворил за собой дверь и поспешил нагнать Камиллу.
— Теперь вы понимаете, что я имел в виду? — спросил он, когда они поравнялись и вместе пошли по изгибающемуся коридору к лестнице, по которой уже успел спуститься Сантьяго.
— Я говорил о Доминусе. Блэк безумен.
Камилла остановилась, и Мэтью тоже замер. Увидев насмешливую улыбку на ее губах, он оторопел.
— Безумен? — переспросила она, погладив потрескавшийся переплет книги. — Молодой человек, прежде чем Блэк упомянул своего господина, у меня по спине побежали мурашки. Позади нас действительно что-то стояло.
Вопрос, не сошла ли она с ума, застрял у Мэтью в горле. Блэк назвал ее сестрой.
