Мэтью также отметил, что Камилла Эспазиель, переодевшаяся в платье цвета морской волны, еще сильнее подчеркнувшее выразительность ее глаз, пристально следит за кардиналом Блэком. Она забрала свои серебристые волосы назад и закрепила их черепаховыми гребнями, продемонстрировав ярко выраженную горбинку на носу. Камилла снова показалась Мэтью грозной, даже сидя за обеденным столом. И красивой. Непосредственно к нему она не обращалась, и Мэтью ждал, когда кто-нибудь объяснит ему, чего от него ждут. Впрочем, пока что он позволил себе просто насладиться пиром, потому что уже давненько не отведывал ничего подобного.
"
"Беседа продолжалась. Де Кастро переговаривался с Сантьяго и Камиллой. Мэтью пытался вникнуть в суть разговора, но улавливал лишь обрывки фраз. Вскоре он оставил попытки и налил себе еще одну порцию вина.
Слуги принесли тарелки с ванильным тортом, бисквитами, сахаром и маленькими порциями какого-то блюда, коего Мэтью никогда прежде не видел. Оно было похоже на кусочки чего-то пышного и желтого, политого медом.
Осмелившись попробовать неизвестное блюдо вилкой, Мэтью обнаружил, что оно аппетитно хрустит, а на вкус одновременно соленое и сладкое.
— Могу я спросить, что это? — поинтересовался он у губернатора.
Ответ не заставил себя ждать:
— Palomitas.
— Да, но из чего это приготовлено?
— Полагаю, на вашем языке это будет называться «воздушная кукуруза».
— Кукуруза? Она не похожа на ту кукурузу, которую я когда-либо пробовал.
Сантьяго посмотрел на него, как на самого невежественного жителя Альгеро.
— Наш великий завоеватель и благородный лорд Кортес привез эти зерна кукурузы и способ их приготовления в Испанию после завоевания империи ацтеков в 1500-х годах. Ацтеки ели это и использовали в своих религиозных церемониях, если их богопротивные ритуалы можно так назвать, — фыркнул он. — Мы усовершенствовали процесс, и вместо кастрюль с горячим песком стали применять специальные паровые котлы. Я ценю, что вам это интересно.
Блэк внезапно разразился лающим смехом, от которого Сантьяго и де Кастро подпрыгнули на своих стульях.
Глаза нечестивого кардинала блеснули в свете свечей.
— Я знал, что испанцы — нация неуклюж, — сказал он, — но я и представить себе не мог, что они могут испортить такую простую вещь, как кукуруза. — Он отодвинул свою тарелку. — Это отвратительно.
— Мы примем ваше мнение к сведению, — с явным пренебрежением сказал Сантьяго, — нам незачем переубеждать вас.
