Сапоги солдат с трудом пробирались назад по вязкой грязи, люди корчились и мучились под ними, и их некогда яркие мундиры уже окрасились в грязный цвет могил.
Вдруг справа послышалось какое-то движение. Мэтью увидел, как из-за деревьев, за которыми прятались он и остальные, выскочило около пятидесяти кавалеристов. Их предводитель держал в руках французское знамя, и все они были в шлемах с плюмажем и металлических нагрудниках поверх мундиров. Как только они начали спускаться по склону холма, Мэтью подумал, что это, должно быть, обходной маневр, чтобы ударить по голландцам с фланга.
Послышалась короткая серия из трех пушечных выстрелов, и двенадцать всадников, включая командира, были разорваны в кровавые клочья. Куски плоти отлетали от лошадей и людей. Головы едва ли не отрывались от шей.
В тот же миг Мэтью услышал громкое шипение и странное жужжание вокруг себя и остальных. Казалось, сотни деревьев были поражены сотней деревянных бичей.
— Картечь! — закричал Хадсон, схватил Мэтью за плечи и повалил на землю аккурат в тот момент, когда сверху новый поток листьев, сосновых игл и веток.
Хадсон обернулся и увидел, что остальные солдаты и Андрадо все еще стоят, причем последний доставал подзорную трубу.
— На землю! — крикнул Хадсон.
Андрадо уставился на него. Он колебался… слишком долго. Следующий залп картечью, нацеленный на кавалерию, но выпущенный слишком высоко, оторвал Андрадо большую часть головы. Часть его мозга вылетела из зияющей раны, когда его тело отбросило назад от удара.
Мешок, который разрывался при выстреле, по-видимому, разбрасывал град из круглых железных пуль или кусков металлолома, стекла и гвоздей. Что бы ни было в сумке-контейнере, оно не только лишило Андрадо жизни за одну секунду, но и поразило солдата, стоявшего рядом с ним, ударив его в грудь и взорвавшись кровавым фонтаном раздробленных костей и влажных розовых легких, пробив ему спину.
Тело Андрадо упало рядом с другим телом, и непроизвольные судороги умирающих мышц заставили их корчиться и метаться в пропитанных кровью кустах, словно в ярости от последнего в их жизни оскорбления.
Не колеблясь ни секунды, двое выживших солдат развернулись и побежали вниз по склону холма к вилле, спасая свои жизни.
— Не двигайся! Не шевелись! — кричал Хадсон Мэтью, пока картечь продолжала свистеть над их головами, врезаясь в стволы деревьев и отрывая ветви, словно они были сделаны из тонкой бумаги.
