Я разузнал все подробности их прибытия в Лондон, узнал название корабля и всю оставшуюся информацию. Знала ли она что-нибудь о Бразио и о зеркале? Мне нужно было это выяснить. И… вот мы здесь.
Мэтью кивнул, но все же спросил:
— Вы собирались убить всех, кто пришел встретить мадам Кандольери в гавани?
Профессор тихо рассмеялся, и в этом смехе Мэтью вновь уловил возрождение прежнего злодея.
— Дорогой мальчик, — покачал головой он, — собирался ли я есть тушеную баранину в тот день? Собирался ли я чистить зубы деревянной зубочисткой или расчесывать остатки волос черепаховым гребнем? Ты просишь меня взглянуть на прошлое другими глазами.
И я смотрю и ужасаюсь. Но тогда это были проблемы, которым требовалось решение. И я их решил, не более того.
— Хорошо сказано для бессердечного ублюдка, — бросил Хадсон.
— Бессердечный — да, ублюдок — нет. У меня были любящие родители, состоящие в законном браке. Ни один из вас, кажется, не понимает: то, что я делал тогда, я делал, словно глядя в зеркало с темным стеклом.
Я часто стою перед ним и не вижу своего отражения.
Хадсон не выдержал и встал.
— Я, конечно, ценю все эти пугающие сказки на ночь, но я собираюсь немного поспать. Судя по звуку, дождь ослабевает, так что, возможно, у нас получится выехать пораньше.
С этими словами он нашел себе удобное место и устроился.
Мэтью тоже хотел поспать. Он оставил Профессора сидеть у огня, сам взял свой спальный мешок и расстелил его в другом конце комнаты. Уже через несколько минут он спал, и последним его воспоминанием об этом вечере стал оглушительный раскат грома.
***
Мэтью внезапно проснулся.
Сев и оглядев комнату, он заметил, что огонь в камине догорел, но в комнату проникает голубоватый свет утренних сумерек. Профессор Фэлл спал неподалеку на боку, свернувшись калачиком и подложив руки под голову.
И тогда Мэтью услышал это. Более низкий раскат грома. Он был куда глуше. Мэтью сморгнул остатки сна и понял, что Хадсон и капитан Андрадо стоят в нескольких футах от него, напряженно прислушиваясь к… чему?
Снова прогремел гром, за ним еще один, а затем третий.
Шум эхом разносился между стенами виллы.
— Что это? — Камилла проснулась.
Теперь все солдаты были на ногах. Даже Профессор зашевелился.
— Это не гром, — напряженным голосом сказал Хадсон, когда по комнатам прокатился четвертый раскат. Треснувшее зеркало на стене задрожало. — Это пушечный выстрел.
Глава четырнадцатая"
"— Оставайтесь здесь, — сказал Хадсон Камилле.
