Прошло около десяти минут, в течение которых Хадсон снова отступил в заднюю часть повозки, а затем вернулся к своему наблюдательному пункту, откуда он все еще не видел ничего, кроме поросших соснами склонов холмов, низких серых облаков и пустынной дороги.
Когда Хадсон успокоился и устроился поудобнее, Камилла спросила:
— Так и сколько у тебя было жен?
— Что? — Вопрос застал его врасплох, как и Мэтью.
— Жены. Сколько их было? — повторила Камилла таким тоном, словно обращалась к великовозрастному ребенку.
Хадсон демонстративно выставил вперед десять пальцев для счета.
— Tres[36], — сказал он.
— Я так понимаю, сейчас ты больше супружескими обязанностями не скован? Ты просто бросил этих дам, или все это прошло на законных основаниях? Полагаю, в Англии есть какая-то процедура, которой бы точно последовал такой утонченный джентльмен, как ты.
— Да. То есть… нет. Я имею в виду, спасибо за комплимент. Все законно. — Он улыбнулся, и Мэтью его улыбка показалась хитрой. — А вы когда-нибудь были замужем?
— Нет.
— Так у вас амплуа чистой девы?
Зеленые глаза одарили его испепеляющим взглядом.
— Я сказала, что никогда не была замужем. Это не исключает всего остального.
Мэтью опустил взгляд в пол. Прошло немало времени, прежде чем Камилла нарушила тишину.
— У тебя есть дети?
— А? О… нет. Во всяком случае, я так не думаю. — Хадсон шмыгнул носом. — Я просто не могу себе этого представить. Я? Отец? А ты можешь такое вообразить, Мэтью?
Не втягивай меня в это, — подумал Мэтью.
— Жаль, что тренировочные мечи мы оставили далеко в Альгеро.
— Из тебя бы получился отличный отец, — буркнул он.
— Ах ты… — Неизвестно, какое грязное ругательство должно было за этим последовать, но Хадсон сдержался. Его улыбка растянулась так сильно, что было почти слышно, как скрипят мышцы его лица. — Большое спасибо.
— А я согласна, — сказала Камилла. — Я уверена, что твой опыт был бы ценным предостережением для любого впечатлительного юноши.
— Она что, оскорбила меня? — спросил Хадсон у Мэтью.
Тот лишь сильнее вжался в спинку скамьи. В данный момент он чувствовал себя третьим колесом, пятой подковой или одиннадцатым пальцем. Он решил, что лучший способ вывести себя из-под перекрестного огня — это сбежать.
— Прошу прощения, — сказал он и вышел, чтобы занять место Профессора рядом с кучером.
День продолжался, повозки двигались дальше. Холмы сбегали вниз и поднимались вверх, одна долина сменялась другой, лес становился все гуще и гуще.
