Вероятно, дом владельца виноградника, который, очевидно, любил жить на широкую ногу и был достаточно состоятельным, чтобы позволить себе это.
— Там наверху большой дом, — сказал Хадсон, выглядывая из повозки через плечо Мэтью. — Но не похоже, что там кто-то есть. — Он посмотрел в подзорную трубу Андрадо. — Окна разбиты, в стенах пара больших дыр. От пушечного выстрела. Кажется, это…
На этих словах дождь забарабанил так сильно, что лошади заржали и задрожали, как будто их хлестнули кнутами.
Почти сразу промокнув до нитки, Хадсон со щелчком закрыл подзорную трубу и закончил свою мысль:
— Похоже, придется переждать ночь.
То, что осталось от дороги, превратилось в черную грязь.
Андрадо остановил свою упряжку и, хлюпая по грязи, вернулся под усиливающийся ливень. Он позвал Камиллу. Она высунулась из повозки, и ее волосы почти моментально промокли, лицо спряталось в них, как в саване.
Андрадо и Камилла некоторое время переговаривались — или, скорее, перекрикивались из-за шума непогоды. Когда капитан указал на виллу, Камилла кивнула, Андрадо вернулся в свою повозку, и небольшая процессия двинулась вверх по холму между опустошенными рядами некогда здоровых и урожайных виноградных лоз, теперь мокрых и печальных под проливным дождем.
Это был настоящий потоп.
На полпути к дому сверкнула молния, раздался громовой раскат, и лошади, запряженные в повозку Мэтью, начали терять равновесие на размытой дороге. Мэтью, насквозь вымокший на сиденье рядом с кучером, Хадсон, Профессор и Камилла — все сидели, затаив дыхание.
Дождь оглушительно барабанил по парусине повозки.
Вскоре их маленький караван остановился в заросшем и заброшенном дворе виллы.
Сумки с одеждой и кое-какие припасы попытались перенести из повозок в дом. Когда Андрадо первым прошел через выжженное и обугленное отверстие на месте входной двери, два оленя, укрывшиеся там от ливня, выскочили через зияющую дыру в стене и умчались в лес. Под колеса повозки положили чурки, чтобы те не скатились с холма. Оставался вопрос, как быть с лошадьми в такую непогоду.
Ближайшим строением был небольшой сарай, слишком маленький для лошадей, а за ним виднелись обломки сгоревшего амбара.
Андрадо о чем-то спорил с одним из своих солдат. Мэтью примерно разобрал, что предметом спора было то, стоит ли распрягать пугливых лошадей и отпускать их, или лучше тащить повозки вместе с ними в укрытие. В конце концов, гром и молния могут напугать животных и в худшем случае они попросту понесут прочь.
