Добравшись до нужного края, Векша остановился и, вытянув шею, принялся что-то высматривать, хотя с его ростом даже это движение было лишним.
– Ага, – обрадованно произнес кузнец и, ухватив друга за рукав, потащил за собой, попутно негромко поясняя: – Ты, паря, в торг не влезай. Только товар покажи, а остальное я сам. С тем купцом я давно знаюсь, цену он честную платит, но перед тем поторговаться надобно. Правило у него такое. Мол, без торга и товар не в радость.
– Добре, тут тебе лучше знать, – и не подумал спорить Беломир.
Как говорится, в каждой избушке свои погремушки, так что прежде, чем влезать в дело, которого не знаешь, будет не лишним посмотреть на все со стороны. Добравшись до нужной кибитки, Векша выпустил Беломиров рукав и, одернув зипун, степенно направился к навесу, под которым и были разложены товары купца.
Едва глянув на ковер, покрытый выбеленной холстиной, на которой слуги разложили всякие украшения, парень едва слышно хмыкнул, подумав про себя:
«Вот и еще одна статья дохода. Складные походные прилавки или столы.
Купцы и прочие торговцы должны заинтересоваться. Товар на земле – не самое лучшее решение. И наступить могут, и пыль садится, а ее здесь хватает».
– Здравствуй, Расул, – между тем чинно поздоровался кузнец с мужиком, почему-то сидевшим сбоку от кибитки.
Как этот транспорт называется правильно, Беломир и понятия не имел. Мог отличить карету от арбы, и только. Помнил, что у арбы два больших колеса, а карета – это своего рода историческое купе на колесах. Ну не было у него необходимости изучать этот вопрос.
Сидевший на роскошном шерстяном ковре купец, подняв голову, рассмотрел говорившего и, улыбнувшись в широкую ухоженную бороду, ответил:
– И тебе здоровья, Векша. Проходи, присаживайся, гость в дом, бог в дом, – широким жестом указал купец на ковер рядом с собой.
– Благодарствуй, Расул, да только я не один, – указал кузнец на приятеля. – Знаком будь. Беломир это. Не гляди, что молод, вой, каких поискать. Чего говорить, коль он меня голыми руками побить сумел, – развел кузнец громадными ручищами.
– Клянусь бородой пророка, если бы не услышал это от тебя самого, не поверил бы, – удивленно охнул купец, с интересом разглядывая парня. – Присаживайтесь, гости. Салман! – негромко окликнул он кого-то.
Из-за кибитки вынырнул мальчишка, подросток лет тринадцати, босой, в свободной рубахе и подвернутых штанах, и, подскочив к ковру, поклонился.
– Взвару подай гостям, а мне кофе свари, – велел купец, не глядя на него.
