Сосед просил топор поправить. А уж после приходи, дальше станем кирпич твой сушить.
– Решай проблемы по мере их поступления, – буркнул парень себе под нос, кивая. – Добре, так и поступим.
– Тут вот еще… – смущенно потупившись, заговорил кузнец. – Я-то своих добытых коней уж пристроил.
– Неужто продал? И когда успел? – удивился Беломир.
– Не продал. Из семи двух соседям отдал. Там детей семеро по лавкам да хозяин хворый. А им еще надел свой пахать. А тут баяли, что в станице вдов прибавилось. Ажно пять. У трех хозяйство доброе, а две едва живы.
Да еще и худоба погибла.
– Предлагаешь двух коней им отдать? – сообразил парень.
– Тебе решать. Но помочь-то потребно, – кивнул кузнец, по-прежнему смущаясь.
– Добре. Ты только глянь, какие получше, чтобы после перед вдовами глаза не прятать от стыда, – решительно кивнул Беломир.
– Вон, крайняя пара, самые крепкие. Их и в оглобли, и под седло годятся. Все потянут.
– Тогда берем, да пошли. Чего время зря терять, – скомандовал парень, направляясь к навесу, где стояли его трофеи.
Кузнец, отдав Беломиру коней, приготовленных в подарок, забрал остальных, тихо пояснив, что парень в станице – человек новый, и потому ему лучше все сделать своими руками. Так станичники поймут, что он соседей не чурается и готов помочь, чем сможет. Понимая, что лучше будет последовать умному совету, Беломир так и поступил. Шагая по улице, они здоровались со всеми встречными. Дойдя до нужного подворья, Беломир окликивал хозяйку и, дождавшись, когда она выйдет, отдавал повод коня.
Проделывал он все это молча, так и не придумав, что именно можно сказать в такой ситуации. Высказываться про сочувствие было глупо. Подобных слов тут никто и не слыхал. Так что, отдавая повод, парень только вздыхал и, чуть пожав плечами, отправлялся дальше. Отведя остальных коней к своему дому, Беломир пристроил их рядом с теми, что решил оставить себе, и, подкинув сена, принялся расседлывать. Седла на них успел надеть Векша с раннего утра. Это ведь тоже были трофеи, взятые с боя.
* * *Весенний торг, нечто вроде ярмарки, был устроен прямо на границе степи, в предгорьях.
Никаких лавок и прилавков. Просто чистое поле, куда в известный срок съезжались купцы с товарами и покупатели, само собой с деньгами или тем, что хотели предложить купцам на обмен. Глядя на это вавилонское столпотворение, Беломир никак не мог поверить, что это действительно торг и что тут запросто могут спорить за товар степняк и казак, кавказский горец и обычный крестьянин-ратай.
