Просил, если не освободить, то хотя бы удержать их так, чтобы они до османских купцов не дошли.
– Кто-то вдогон идет? – быстро уточнил Беломир.
– Верно. Боярин полсотни воев подрядил, чтобы дочку выручить. Сам понимаешь, продадут в туретчину, вовек не найдет. Да только степняки одвуконь идут. Да и привычны они к седлу. Скакать могут, пока лошади несут. А самое плохое, что они уйти успели раньше, чем девчонки хватились. Почитай день не чесались.
– Занятная история, – задумчиво протянул Беломир. – Это получается, что почитай полтора десятка воев под самым городом ошивались, а их никто не замечал?
– Выходит так, – развел казак руками.
– И степняки те никого не ограбили, не убили, не снасильничали, а только сидели, как мыши в подполе, и боярскую дочку ждали? – продолжил развивать свою мысль парень.
– И верно. Никто не сказал, что их приметил кто или они напали на весь какую. А так не бывает. Ведь степняки, коль в набег пошли, выжидать не станут. На ближайшую весь накинутся, полон собирая, – уловив его идею, оживился казак.
– Выходит, они за той девчонкой конкретно шли. Им именно она нужна была, а не абы кто, – кивнул Беломир. – Получается, что у боярина того серьезный враг имеется, который ему так отомстить решил за обиду какую, или чтобы совсем его от дел отогнать. Сам понимаешь, когда родную кровинку скрали, поневоле все дела бросишь, чтобы выручить.
– Дельно мыслишь, – одобрительно кивнул Серко. – Только нам до тех дел никакого интереса нет. Наше дело – девку из беды выручить.
– Оно понятно, – кивнул Беломир.
– А сколько хоть степняков в том набеге было?
– По следам сочли, что два десятка. Пятерых срубили, когда ватагу настигать стали. Те пятеро бояровым воям бой навязали, давая остальным уйти. Выходит, их полтора десятка осталось.
– Тяжелый расклад получается, – мрачно проворчал Беломир. – Нас-то всего двое.
– За то покоен будь, – отмахнулся казак. – Я дело сам справлю, тебе только присмотреть со стороны надобно будет.
– Не дело это, Гриша, – помолчав, качнул парень головой.
– Как так? – не понял казак.
– Не дело, когда один головой рискует, а другой в сторонке стоит. Тех людоловов вырезать надо. Всех. Чтобы неповадно было и дальше в наши уделы за полоном ходить.
– Нас двое всего, – жестко усмехнувшись, напомнил Григорий.
– Верно, двое. Да только они-то про нас не знают, – произнес Беломир, отвечая ему не менее жесткой усмешкой. – Подобраться ночью, да резать их потихоньку. Ежели кинжалом в ухо бить, то только вздрогнут пару раз.
