– Даст род, сложится, – попытался ободрить его парень. – У тебя теперь вон Лада есть. А на зимнем торгу снова полонянку искать тебе станем.
– Не будет их на торгу, – вздохнул Векша.
– С чего бы? – удивился Беломир.
– Татары на зимний торг редко приходят. Ежели кто и будет, так только хазары и горцы. А татары на дальние пастбища уходят.
– А тебе какая разница, у кого полонянку выкупать? – не понял Беломир.
– Девок в рабынях только татары держат. Хазары и горцы их обычно в гаремы свои определяют. А детей, что от них прижили, своими зовут и растят, как своих.
«Блин, очередной выверт», – буркнул Беломир про себя, обдумывая проблему.
* * *Охотничий сезон, а точнее, заготовка всякой дичины, закончился с первым снегом. Само собой, он уже на следующий день стаял, но сам факт означал, что зима пришла. Так что приятели, немного передохнув, вернулись к делам насущным. Заготовка кирпича шла своим чередом, и у Беломира вдруг образовалось свободное время. Помня, каким спросом пользуются цепочки его изготовления, парень задумался и о других украшениях.
Для начала он решил попробовать сделать серьги. Разложив на столе кусок пергамента, парень угольком принялся выводить рисунок, который можно было бы выкрутить из проволоки. Понятно, что любой рисунок можно было отразить только контуром, но и это было интересно. Такого здесь не делали. Местные украшения, ну те, которые удалось рассмотреть, отливались в сплошной форме.
Достаточно вспомнить то же монисто. Украшение из монет, носимое местными женщинами.
И чем больше на нем монет, тем богаче невеста и солиднее ее семья. Так что серьги, задуманные Беломиром, были очередным эксклюзивом. Легкие, изящные, подобного тут еще не придумали. Поэтому все шансы заработать еще денег на свои задумки у него были. Нарисовав серьгу в натуральную величину, Беломир принялся творить."
"Переделывать задуманное пришлось несколько раз. То проволоки было мало, то он сам загонял нить в тупик. Но как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится.
Так было и тут. Уже почти отчаявшись, парень начал скручивать проволоку в очередной раз, и все получилось. Чтобы не забыть, как именно велся рисунок, он тут же скрутил вторую и, с удовольствием рассматривая получившийся результат, с довольной усмешкой проворчал:
– Могём, блин горелый.
– Дядька Беломир, ты чего тут? – сунувшись в его комнату, негромко спросила Лада.
– Иди сюда, – обернувшись, позвал парень. – Глянь. Нравятся? – спросил он, показывая ей серьги.
