Сам нож тут был ни при чем. Задним числом вспоминая, Зимобор сообразил: он просто вырвал нож из рук у кого-то, притом этот кто-то совершенно не умел обращаться с ножом… Это было не настоящее нападение, а только злая игра – которая, однако, вполне может превратиться в нападение, если вовремя не дать шутнику по рукам.
– Положи, – не сказала, а выдохнула Дивина и, шагнув к Зимобору, забрала у него нож. – Не тронет… Он сам-то не опасный. Нож как нож…
– Что это было?
– Вол… Волхиды наши… Объявились. Купала скоро, вот они и выбираются на белый свет… Ой, матушка! – Дивина бросилась к Елаге и обняла ее.
– Объявились! И прямо к нам! Осмелели, дальше некуда! Сколько же они за зиму силы набрали!
– Ну, ничего! – Елага погладила ее по голове, но на ее лице оставался все тот же застывший испуг перед неодолимой опасностью. – И на них найдем управу.
– Кто такие волхиды? – спросил Зимобор. – Что за напасть?
– Духи невидимые, с того света приходящие.
– Невидимые?
– Да. Да ты никак видел его! – Дивина пристально глянула на Зимобора.
– Кого?
– Да волхидника! Или волхиду! Кто это был?
– Я не знаю… – Зимобор растерялся.
– Ты же видел его! Ты же нож отобрал, как будто видишь! Как будто руку видишь, которая нож держит!
– Я не видел! – Зимобор мотнул головой. – Просто мне и видеть не надо. Меня же учили. – Он беспокойно потер пальцем горбинку на носу. Дивина посмотрела на эту горбинку, и лицо ее несколько прояснилось, как будто она что-то поняла. – Глаза видят только нож, а тело само знает, где рука, которая его держит.
– Я что-то такое когда-то видела, – пробормотала Дивина. Взгляд у нее вдруг стал сосредоточенно-отсутствующий, как будто она пыталась разглядеть в своем прошлом что-то безнадежно забытое. – Это же все равно что слепому драться со зрячим, да? Я что-то такое видела… Был человек, который мог на мечах биться с завязанными глазами. Так смутно помню… приснилось мне, что ли? Никогда не вспоминала, а тебя увидела – вспомнила. Где, когда, не знаю, а вот стоит перед глазами: двое бьются, мечи блестят, а у одного глаза завязаны.
Сам рыжий такой, коренастый и в малиновой рубашке.
– Был когда-то у полотеского князя такой, Стремиша Слепой его звали, хоть он был зрячий, – с недоумением дополнил Зимобор. – Ты про него, что ли? Я сам его там видел давным-давно. Точно, рыжий был. Но ты-то где могла его видеть? Или ты была в Полотеске?"
"– Может, с полюдьем приходил, – вставила Елага, с беспокойством глядя на Дивину.
