Зимобор отметил, что лицом мать и дочь совершенно не похожи, но в выражении глаз у них было что-то общее – какая-то тайна, скрытый намек на нечто важное.
– Здравствуй, матушка, извини, что незваны пришли! – Зимобор низко поклонился хозяйке. – Дочка твоя нас обласкала, накормила. Спасибо вам, не сказать какое огромное! Что бы мы делали без вас – ума не приложу, пропали бы в болоте совсем!
– Ведь сам не знаешь, какую правду сказал, – пропали бы, истинно так! – Елага улыбнулась разговорчивому парню. Его карие глаза смотрели ясно и весело, в его искренней благодарности не было ни капли лести, и даже она, опытная женщина, чувствовала такое тепло в груди, как будто вдруг явился ее собственный родной сын.
– Ну, ладно, ужинать будем, – сказала хозяйка, снимая со стола платок и травы.
Дивина мельком улыбнулась и побежала к печи. Там уже был готов горшок, из которого доносился вкусный запах вареной рыбы. Вкусным теперь было решительно все, что съедобно, и жевать привыкли все, что жуется…
В придачу к похлебке из речной рыбы с теми же кореньями Елага каждому отрезала по маленькому кусочку хлеба, а Дивина потом заботливо собрала с доски все крошечки до самой маленькой.
– Тяжело вам приходилось тут? – расспрашивал женщин Зимобор.
– Еще бы не тяжело! – ответила Елага. – И теперь тяжело, а когда легче будет, только боги знают.
– Крепись, матушка, с этого лета гораздо лучше дела пойдут! Я ведь видел ваши зеленя на полях – хорошие зеленя, дружные! Дадут Велес и Макошь хороший урожай, из-за пирогов не увидите, кто напротив за столом сидит!
– Ох, тебе бы в волхвы-прорицатели пойти! – Елага снова улыбнулась.
– Да, всходы есть, у нас хоть семенное зерно сохранилось, немного, но хоть есть чего посеять. В других местах и его поели, одни семена остались, лен, да репа, да капуста, да морковь. Лосих вот приспособились доить понемногу. А по улице идешь – тишина, ни коровка не замычит, ни овечка не заблеет… Собаки и те не лают – какие сбежали, какие подохли. В Утице, говорят, своих собак поели всех. У нас и в городе-то едва половина народу осталась.
Там, на закатной стороне, за рощицей, у нас Дедово поле – много там новых могилок за два года приросло, целый край новый заняли. Тяжело людям живется, ох, тяжело… Будем репой, капустой, рыбой пробавляться. Каких-никаких мехов зимой набили…
– Ну, ну, это по нашей части! – Доморад оживился. – Мы ведь и масло привезли, и ячмень есть, и рыба, и мяса соленого тоже есть немного. У кого есть соболь – пусть несут, будем менять.
